b000000678

г 1 шеніе хочу я предложить вамъ, но апостольское и богодухно- венное. И Апостолъ не заповѣдуетъ какого нибудь неестественнаго равнодуніія или безстрастнаго спокойствія при видѣ смерти. Ибо можно ли безъ боли сердечной видѣть, какъ изъ человѣка, пре- краснаго и разумнаго создашя Божія, дѣлается безобразный и безславный трупъ, не имѣющиі вида ниже добро іы? Въ особен- ности, можно ли не грустить при видѣ молодой, и лишь только развернувшейся жизни и уже увядшей и погибшей? Тѣмъ болѣе естественна н законна скорбь родителей при гробѣ угасшаго ди- тяти своего. Но не велитъ Апостолъ Хрпстовъ безнадежно скорбѣть объ умер- шихъ подобно язычникамъ, для которыхъ могила дѣйствительно ничего кромѣ тьмы и мрака не представляла. А намъ христіа- намъ Апостолъ напомпнаетъ, что если Спаситель нашъ Хрпс- тосъ Іисусъ умеръ гь воскресъ^ то и ум&ргтіхъ въ Іисусѣ Богъ приведетъ съ Еимъ! (1 Сол. ІТ, 14). Вотъ гдѣ перво- начальный и главный источникъ нашего утѣшенія! Грозный судъ Божій, разразившійся надъ всѣмъ родомъ человѣческимь еще въ раю и опредѣлившій намъ смерть за нашу невЬрность и порчу, уже смягченъ и измѣнепъ крестного смертію Единороднаго Сына Божія. Измѣнеше сіе такъ велико, что ѳто бездыханное тѣло, лежащее во гробѣ, какъ и всѣ наши тѣла, назначено къ вели- кой будущности. Оно, по Апостолу, какъ сѣмя бросаемое въ землю, сѣетсл въ тлѣніи, востаетъ въ нетліьнги; сѣется въ уничиженіи^ востаетъ въ славѣ: сѣешсл въ немощи, востаетъ въ силѣ (1 Кор. ХТ, 42. 43). Такимъ обра- зомъ то именно, что особенно устрашаетъ нась и вселяетъ въ насъ уныше при видѣ смерти, — по Апостолу и есть самое мало- важное; ибо есть только случайное и преходящее. Ерѣпкая и непостижимо глубокая связь нашей души съ тѣломъ пріучаетъ насъ отождествлять и самую жизнь нашу съ жизнію тѣлесною. Меркнутъ очи и потухаетъ взоръ у человѣка, и намъ кажется, что изчезаютъ для него и всѣ красоты міра Божія. Цепенѣетъ языкъ, и намъ представляется, что съ нимъ перестаетъ рабо- тать и самая мысль человѣческая. Застываетъ кровь и леде- Щ .эч-