b000000662

сиенской школы Д\ччо, наиболее бережно хранившей предания византий- ского тіскусства. в Германип — сро щерейнская, кёльнская нікола. Наоборот, дальніе всего оісіоит р\сская живопись XV века от (})ламаіідскоЙ готики, наи- более отчлжденной от иск\сства Византии п ангичпоп идеализации, наиболее іі|)ОникнугоП бюргерским |»еализмолі, наиболее стреліпіельпо переходивпіей в (|)аз} Ренессанса. Русским \\дожнііі;аѵі XV века б.іизки іе \монастроенпя, і.оіорые чаракіерны і.ія итальянской пли, например, кёльнсі;оіі і оіпческой яіивописи. II там и здесь вліесто «сверхчелопеческой» |)епрезентагпппости мі>і видим очеловечивание мифолоі ических образов, коюрые п]»опптываются пнтпмнылг, ліягкпм ч\вством, идеогра(|)ия растопляется задушевной, повышенно эмоциональной игивоппсыо. Персонажи христианской мифологии гѵмапизи])лются, теряют свою с\ровосіь, в])аждебность че.іовеческому мігрл, благословляют земнио жизнь; зем.ія пред- ставляется цветущим райским садолі, как в гплпіе Генриха Схзо. В новом, иантепстическохі мироощ\щсиии чхвственный мир восстанавливает свои права; при з^ом он идеализируется и облекается в прекрасные и одухотворенные (|}ормы. Мир воспринимается лже не как юдоль скорби п греха, а как цар- ство красотьі п добра; зло теряеі свою реальность, некогда устрашавгппе адские чудовища пол \ чают доброд}піно-комический вид. Все существующее вызывает теи.і\ю симпатию; на лицах іотических статуй мы видим не вы])а- жсипе застывпіего ужаса пли экстаза, но гихую ллыбку жизни. О.ітіцетворе- мием благоже.іате.іьносіп к бытию, добра, невинности и красоты становится II готической живописи ^Мария, изображаемая не в виде «царицы небесной», а в об|)азе прелестной, кроікой, нежной девушки, иногда совсем подростка, во вссуг обаянии юности м женственности. (лремленис к одухотворенной красоге чунсівенныл ((іорм получает выра- жение в изящных, стройных фигу|)ах, п]»ежде всеічі женских и ангельских. По-іогически изящно постав.іенные, удлиненные, характеризованные гибкими, дліпе.іьнымп, изысканными линиями скхльптлрные фигуры «Блат овещения» Нино Пизано (в Лувре), пли «Девы Марии» в Соборе Парижской боіоматери, пли «Синагоги» в Страсбургском соборе в особенности напоминают Иѵеиские фигуры Дионисия. Телесность, округлость и органичность человеческих форм, хіягкая моделировка лиц в итальянской готике напоминают живопись Рублева, так же как и женственно-грацпозные ангелы с пышной прической. Оживляю- щая готические фигуры внхтренняя жизнь не диференцир^ется в соответ- ствии с характераліп персонажей; эго общая для всех них настроенное! ь: нежная мечтательность, благостное хлпгление, внутренняя сосредоточенность, созерцате.іьное спокойствие. Этой настроенности отвечаег замед.іенный ритлі движений фигур, гармония, уравновешенность композиции, замкн\ гость форм. Здесь господству е г не драматизм, выступающий у Джотто и ])азвертывающпйся л ряда мастеров кваірочеито, а лирическое созерцание. Проникнутая субъекіп- впзмом, лиризмом, живопись взывает к духу музыки, в изобилии появляются па картинах поющие и играющие на музыкальных инструментах ангелы и свя- тые. Наиболее б.іизко русском} искусству XV века Илменно тітальян(ч;ое і|)еченто, в котором духовные порывы, «устремление ввысь» особенно уравновешивалось любовной разработкой чувственных форм. Наиболее ощутиуіа связь русских живо- писцев XV века с сиенцаліи и венецианцами: здесь можно говорить не только о типолоі пческолі родстве, но и о косвенном влиянии. Однако } рус- ских мастеров нет такой, как у спенцев, сладостной нежности, впадающей в сентиментальность, женственности, доходящей до дряблое і и; в грациозной красоте их образов больиіе выражен э-ісмент возвышенного, величественного, их живопись более тяготеет к іеко|)ативности. композігіивности. чем у спенцев. Сближение Муратовым Дионисия с Джотто (против которого ііі)Отесіова.ііг 4- 51