b000000662

видом Живописи і'*). Живописный иллюзионизм Феофана, как и волотовских фресок, противоположен мягкой, пластической моделировке, твердости контура и линеарности Рублева и его школы. Широкое живоиисное пятно остается у Феофана сущесгвенньш средством изображения, он не подчеркивает абриса формы, линия контура стушевана, формы часто не оконтуровываются, напри- мер, на фресках «Акакий», «Авель». Рисунок у Феофана эскизный; он поль- зуется не длительной, сплошной, плавной линией, а прерывной, неоконченной, коротким штрихом (таковы, например, незаконченные линии-мазки, обрамляю- щие глазные впадины или брови, доведеппые лишь до середины глаза, напри- мер, у Авеля, табл. XXXII). «Вмесго линий, которыми раньше обозначали нос, рот и глаза, а также складки одежд, мы видим здесь только стремительный мазок кисти» ^*. Фрески Феофана еще более стремятся к монохроиности, чем волотовские, ограничиваются оттенками двух-трех близких тонов (обычно коричневых, крас- новатых и желтоватых), создавая эффект, аналогичный «^іЬаіИе», но в теплой гамѵіе. Самой примечательной особѳнносгью манеры Феофана является энер- гичный и необычайно выразительный (обычно короткий) мазок, в частности своеобразная живописная моделировка: обозначение света при помощи резких и сухих белильных мазков-штрихов (обычно по темпокоричневому саикирю) и глубоких теней подобными же черными мазками і^. Манера Феофана __ весьма обобщенная, не знающая детализации. Одним-двумя ударами кисти намечается более или менее сложная форма (например, ухо при помощи одного белиль- ного мазка). Волосы часто не разделываются орнаментальными параллельными линиями (волос к волосу), а даются общей, недиференцированной массой или большими прядями, как, например, у Авеля, Акакия. Предельная обобщенность достигается на фреске «Макарий»; весь его облик (одежда, длинные волосы головы, нависающие вперед и сливающиеся с бородой) дан как единое белое пятно: он выполнен как бы струящимися вниз белильными мазками; при отсутствии контуров и единстве двета отдельные формы (борода, падающие вниз волосы, одежда) различимы лишь через направление мазков; на фоне этого белого потока выделяются три зеленовато-коричневых пятна геометри- зированной формы (прижатые у груди ладони и оставшаяся свободной от во- лос часть лида). Сильно и оригинально выраженная светотепь у Феофана не столько служит для изображения объема, сколько имеет экспрессивное значе- ние. Моделировка лид, например, на фресках Дмитровского собора во Влади- мире (XII век), была более реалистична, чем в церкви Спаса Преображения. В разделке лиц у Феофана, правда, нет уже условного симметрического раз- мещения света и тени, но нет и единого источника света. Более того, пара- доксальным образом световые блики белильными мазками подчас кладутся как раз по наиболее глубоко затененным частям лида (например, у Авеля). Характеризуя своеобразную трактовку светотени у Феофана, Дурново пишет: «Эти росписи можно сравнить с фотографическими негативами, так как светлые в действительности части кажутся здесь темными и наоборот» іе. Световые и теневые блики у Феофана в значительной мере являются поводом для чисто экспрессивных мазков-штрихов. Несмотря на ряд частных отличий полная внутреннего динамизма, напряженности, взволнованности живопись Феофана родственна стенописям Водотова. В ней встречаемся мы также и с динамическими мотивами геометризованпых остроуго.іьныі форм. Складки на одеждах у одного из отшельников или у Акакия изображены ломким узо- ром из остры? треугольников, расщепов, зигзагов; блики теней и света діны как вогнанные друг в друга стрелы, клинья; зигзагообразный, остроугольный узор образует вырез ворота одежд; иногда вид зигзага получает моделирую- щий лицо мазок (например, на переносице у Авеля). В разделке липа исклю- 27