b000000662

15. К македонской группе памятников в Сербии могут быть отнесены росписи ХІИ века Водочи (см. К. М і ^ а 1; е ѵ, Ьез «^иагап1;е тагі\гз» Іга^тсііі сіѳ Г^ез^ие а ѴосІоСа, 1! сб. «Ь'аг1 Ь^гапііп сііег Іез віаѵез»), Милешева,Сопочан"(см. ВіеЫ, Ьа реіпіиге Ьухапііпе, Р , 1933), XIV века— Матеича, Лесново, монастыря Марко (см. в том же сборнике статью «Ьезпоѵо» Окунева, который называет эту группу «монастырской»). Те же памятники объединяет и Милле в статье «Ъ'аг1 сіігёііеп», но присоединяет к ним еще люботітские росписи, относимые Окуневым в другую группу, греко-славянскую, к которой он также огносит росписи Старо-Нагоричина, Грачаницы, Милютина, Студрнипы и др Не диферен- цируя на «монастырскую» и «греко-Сіавянскую» группы, Дить («Мапиеі (1'агІ Ьѵгапііпе», 1926) относит росписи обеих к македонской школе, как и фрески церквей у озер ІІреспа и Охрида. Критской школе принадлежали росписи конща XIV— начала XV века раваницкие, руденицкие, манассийские, любостынские, каленичские. К). В статье «Ь'аг! сИгсІіеп» и т. д. 17. Так, например, сербский король Стефан Милутин был ктитором (жертвователем средств, инициатором строите.іьства) католикона в Хиландаре, церкви Вознесения. 18. §1е1' а пеа си, Ь'еѵо1иІіоп йс Іа реіпіиге геіігіеизе еп Висоѵіпе е1 еп МоЫаѵіе, Рагіз, 1928. 19. О мистических ересях в Византии см. Ф. У с п е н с к и іі, Очерки по истории византийской образованности, СПБ, 1892; Он же. Уклон Византии в сторону западных влиянии («Византийский временник», т. ХХГІ, П., 1916); Васильев, Падение Византии, Л., 1Э23; В. Иконников, Максим Грек и его время, Киев, 1913; А. С. Орлов, Древне- русская литература XI— XVI вв., 1939. 20. Наиболее остро и принципиально противопоставил столично-аристократическое, официальное искусство Византии и демократически-омонастырское» искусство Брейе (Вгеіііег, ІІпе поиѵеііе іЬёогіе іе ГЬізіоіге іе Гагі Ьугапііп, «Лоигпаі Оез ваѵапіа», 1914, I и III, Рагіз; Он же, Ь'агі Ьугапііп, Рагіз, 192^; Он же. 1а гепоѵаііоп а^^І8^і^ие аоиа Іез Раіёоіо^иез еі Іе тоиѵепіепі йез ісіёез, сб. «Мёіап^ез С]і. БіеЫ», II, Рагіз, 1930;. Линии греко-славянского и омонашеско-монастырского» искусства в Сербии различает Окунев (Окипеѵ, Ьезпоѵо, веб. ссЬ'аг! Ьугапііп сЬег Іез зіаѵез .. .»). Наличие этих двух течений при- знает и Диль (ВіеЫ, Мапиеі, 'і-е еі., 19.І6). Вопросу о связи сербской живописи с Афо- ном и двиягением гезихастов Васич посвятил специальную статью (М Ѵазіс, Ь'Ьезу- сЬазте йапз 1'ё§1ізе еі Гагі іез еегЬеа іи тоуеп а^е, в сб. «Ѵаті Ь)2ап1іп сЬег Іез зіаѵез. . .»). Стржиговский отмечал влияние афонского монашества на сербское искусство; архаизмы, встречающиеся в последнем, он объясндл его обращением к традициям раннехристиан- ского искусства «патристического» периода в Сирии («Віе Міпіаіигеп іез зегЬізсЬеп РзаІІегз»). О влиянии гезихастов на Федора Метохита, вдохновителя знаменитых росписей монастыря Хора (Кахрие-Джами), положивших начало византийскому ренессансу, говорят Васич, Ф. Успенский. 21. Сербская церковь еще раньше, чем греческая, уже в ХПІ веке подпала под влия- ние гезихастов, с которыми были связаны сербские патриархи XIII— XIV веков (см. ука- занную статью Васича). 22. Применительно к орнаменту еще Кондаков обратил внимание на то, что «в сфере декоративной живописи Византия, повидимому, пользовалась именно в последнюю эпоху своего искусства свежими элементами народных художеств» («Византийские церкви и па- мятники Константинополя», в III т. «Трудов VI археологического съезда в Одессе», 1887). 23. Диль («Мапиеі») считает периодом расцвета македонской школы XIV — XV века, критской — XVI век. Милле говорит о расцвете первой в XIV, второй в XV — XVI веках. 2'(-. МіПеІ, Кесііегсііеі. Подобным же образом в статье «Ь'аг1 сЬгёІіеп» Милле пишет: «Таким образом, мы видим в Мистре, что импрессионистская школа, декоративная и реалистическая одновременно, стремительно вытесняет традиционную школу. Позже, к концу этого века или к началу XV, появляются новые художники, которые пишут |})рески как иконы». 25. О 8 і е сг ко 'дгзка, Реіпіиге Ьугапііпез йез ЬиЬііп, в «Вугапііоп», Ѵ1Т, 1932, Вгихеііеэ. О трансформации художественного стиля в самой Византии XIV века, ссылаясь на Аііналова, говорит Жидков (в указанном сочинении), усматривая в росписях Кахрие- Джами начала XIV века остроту, прерывистость линий, предельный пункт динамического напряжения, а в таких произведениях конца века, как миниатюры рукописи Иоанна Кан- такузина или ватиканского далматика, — новые черты успокоения, деликатного и изящного строения форм и течения линий. 26. О южнославянском в.іиянии на русскую литературу и искусство в XIV— XV веках см. Соболевский, Южнославянское влияние на русскую письменность в XIV — XV вв., СПБ, 1894; А. С. О р л о в, уХревняя русская литература XI— XVI вв , 1939; В. Успенский. Иконописание в древней Руси («Вестник археологии и истории», 1899, XII); П р е о б р а- женскиіі, Культовая музыка в России, Л., 1924. Также и образцы художественного литья Новгород получал не только из Германии («Корсунские» врата); на медных вра- тах., сооруженных в 1336 году по распоряжению новгородского архиепископа Василия 181