b000000662

появлявшимися в предшествовавшей живописи: «м^жей» — Захария и Иосифа — или слу- жанки (имеющейся, например, на киево-софийскоп фреске, на мозаике в соборе св. Марка в Венеции). В итальянской живописи кватроченто эта сцена превращалась в пышное шествие со свитой (ангелом, служанками и т. д ), церемониальное поклонение Елизаветы Марии, интимно-бытовую картину (беседа на полу), жанровую сценку на фоне городской жизни. '2о. Прием показа в рамках одной композиции двух здании— одного с повышенной, дру- гого с пониженной точки зрения,— как характерный для византийской живописи XIV века, обнаружил Айналов («Византийская живопись XIV столетия»). 26 О ритмичности линий на некоторых иконах XV века, в частности на двух иконах из села Городец, писали: Щ е к о т о в, Некоторые черты сти.ія русских икон XV века (в журнале «Старые годы», 1913, № 4); Муратов, Русская живопись до середины XVII века («История русского искусства», по і ред. Грабаря); Вульф и А л п а т о в (указ. соч.) 'І7. Превосходное фого с фресок Афона и Мистры см. в альбомах, изданных Милле: «Мопишепіз сіе ГАНюз», Рагіэ, 1927, «Мопишепіз Вугапііпз іе Музіга», Рагіз, 1910, в серии «.Мопишепіз (Іе Гагі Ь>гап1іп». 28. Фото с мозаик Кахрие-Джами— см. «Кахрие-Джами», альбом, изд. Русского архитек- турного института в Константинополе, Мюнхен, 190В. 29. Повидимому, именно достоинства Дионисия как мастера монументальной яшвописи имел в виду опископ Крутицкий Савва (ум. 1552), когда он (в яіитии Иосифа Водоцкого) называл Дионисия и его помощников «изящными и хитрыми в Русской земле иконо- писцы, паче же рещи живописцы» (цитировано по книге Георг невского, Фрески Ферапонтова монастыря) Муратов неправильно кваіифицирует росписи Дионисия как перенесенные на стену станковые иконы. 30. Длительные, плавные ритмические линии, принцип композиционного «эхо», повто- рения движения сближают русскую живопись XV века с эллинской скульптурой, искус- ством раннего итальянского Ренессанса, на что указывали Олсуфьев («Три доклада»), Щер- баков и Свирин («К вопросу о творчестве Рублева»), Пунин («Эллинизм и Восток в иконо- писи» в журнале «Русская икона», вып. III, 1914). 31. Икона «Покров» воспроизведена за № 18 в альбоме «Снимки с древних икон Ро- гожского кладбища в Москве», М., 1913. 32. Чтобы оценить всю тонкость и сложность мастерства на иконе «Покров» XV века на Рогожском кладбище, достаточно сравнить ее с бедной архитектонически, сухо и одно- образно симметричной иконой «Покров» XIV века в Третьяковской галлерее. 33. О возникновении живописных иллюстраций к акафисту см. М ) а 1 і ѵ е с, Ікопо- §гарЬіе Акаіізіи Раппу Магіе («Зешіпагіиш Копсіакоѵіапиш», V, 1932); М. V а а і с, Ь'Ьез\- сЬааше йапз Ге§1іве еі; Гагі (Іез зегЬеа сіи шотел а§е («Ь'аг* Ьугапііп сЬех Іез аіаѵез Ьез Ваікапз», I— II, 1930, Рагіз). 34. О введении « Благовещения у колодца» в ака(})ист как о черте южнославянской живописи говорит Мнлле («Иесііегсііе»). 35. О зарождении икон на темы литургических гимнов в Сербии см М у з I і ѵ е с, Іліиг^іске Іілтпу ^ако п.ішзіу гизкусіі ікоп. «Вугапііпоэіаѵіса», і ТІІ, ѵ. 2, 1931, РгаЬа. Первые "(}>рески на тему- «Похвала богоматери», «О тебе радуется», как указывает Айналов, появились в Сербии (в Раваницкои церкви 1389 года); см А і п а I о ѵ, (}езсЫсЫ(> (Ісг гиззізсЬеп Мопишепіаікшізі гиг 2еі1; сіез бгоазіигзіепіишз Мозкаи. Выражающие идею трех мистических небес медальоны обрамляют изображения святых в Ферапонтовой монастыре; они состоят из трех концентрических кругов, колористически строящихся часто на просветлении одного и того я;е цвета. Эти медальоны, как и воздуш- ные зеленовато-лазурные фоны и глянцевитый левкас фресок Ферапонтова монастыря, Георгиевский также ассоциирует с росписями сербских церквей XIV — начала XV века. Медальоны этого типа, между прочим, встречаются уже до Дионисия в звенигородском Успенском соборе, в Сергиевской церкви в Новгороде и др. 36. В кругу собственно новгородского искусства — в группе фресок Сергиевской (1463) и Симеоновской (1467) церквей в Новгороде, Николаевской в Гостинопольском монастыре на реке Волхове, а также церкви Успения в Мелетове, близ Пскова (1466) — мы встречаемся с особой, провинциальной ветвью стенной живописи XV века, уже весьма далекой от новгородских фресок XIV века, но в то же время чуждой новому искусству Рублева — Дионисия. Для этих росписей характерны отход от декоративности монумен- тальной живописи, повествовательнооть, иконописная манера, измельчание форм, суховатая графичность. О гостинопольских ({іресках см. заметку Репникова в «Известиях комитета изуче- ния древнерусского искусства», I, 1921; о Сергиевских фресках см. Ю. Ш амур и и, Вели- кий Новгород, 1914; о сергиевских, симеоновских и гостинопольских фресках говорит П о р- фиридов в заметке «Новые открытия в области древней живописи в Новгороде» («Сборник Новгородского общества любителей древности», IX, 1928); о симеоновских фресках, а также о недавно открытых росписях конца XIV века — Сковородского монастыря п церкви 172