b000000662

и односторонне. Сомнительным кангется поэтому утверждение Алпатова: «Рублев отталкивается от византинизма Феофана и таким образом основывает московскую школу» "*. Если, как признает Алпатов, в Новгороде искусство Палеологов при- вивалось более туго, чем в Москве, где оно впиталось до корней п достигло осо- бой высоты выражения, то это происходило потому, что в Новгороде привива- лось не палоологовское искусство Констаитинополя, а иное. Живопись круга Рублева стоит в гораздо более близком отношении как к иалеологовскому искус- ству XIV века, так и к «истинно византийскому» искусству иредпіествующей эпохи Комненов (прежде всего к фрескам XII века Дмитровского собора во Владимире), чем феофановские и новгородские росписи XIV века, а эти последние зато более связаны со спасо-нередицкиліц фресками, вполне чуиідымп рублевскому кругу и перекликающимися с искусством восточных провинции Византии. Конечно, сложный вопрос о генезисе русского искусства второй половины XIV века и о его связях с византийским и южнославянским искусством не является еще убедительно разрешенным. Развитая в данной главе точка зрения представляет собой лишь гипотезу, требующую проверки. В частности, произ- водящиеся в последнее время в Новгороде работы по раскрі>ттию фресок XIV века могут пролить новый свет на данную проблему.