b000000662

живописи конца XIV— XV веков. В схеме Муратова, продоллсающей еще жить в ряде работ западных иск}ссівоведов, дейсгвительныді восприемником новою византийского искзссіва выступал, собсівонно говоря, Новгород, к которому возводилась вся русская живопись XV века, включая Р}блева; в то лге время Москва деятельно вст}пала в историю живописи лишь с XVI века как провод- ник западных влияний, лкобы приведших в конечнолі счете дрсвиер5сскоо искусство к вырождению. Благодаря рабоіам Алпатова, Ліидкова п др. москов- ской 7КИВ0ППСП была возвращена вед}щая роль в русском иск\ссіве XV века, установлена непосредственная связь с византийским возро/кдонпем именно мо- сковского пск^сства и в то Ихв время намеіилпсь особые черты новіородскои я;ивописп XIV — XV всьов, своеобразно преломившей новые веяния восточно- европейского худолгественною двил»енпя XIV века. В псіории живописи конца XV — начала ХѴіІ века дифсрепипровались (в работах Алпатова п др.) ранее сливавшиеся этапы развития. Естественно, чіо советской наукой, в отли- чие от предреволюционной, большое внимание было уделено проникнутой реа- листическими и арелигиозными тенденциями лпівонисн ХЛ II века, ее связям с Западом >'. Однако при наличии определенных лснсхов совеіской на5ки в области познания древнерусскою искусства общая концепция его историче- ского развития еще не выработана. Здесь сказывались такліе оірицательные воздействия в}льгарпо-соцполоіических представлений, с особенной нрямолп- нейностью обнар}л;ившпхся в ряде работ Некрасова ^'^. Нельзя сказать, чтобы фазы развития древнерусского иск}сства, его соотно- шение с евроиейскплі искусством были достаточно и обоснованно установлены. Так, например, весьма сомнительным является полечившее большею популя[}- ность истолкование русскою искесства XVII века в категортіях барокко. Сторонники этой гипотезы не рассматривают это последнее как один из этапов развития ресской культуры и искесства, не обращаются к социально- историческим предпосылкам возмолсности существования барокко в России в XVII веке, но ограничиваются сопоставлением отдельных черт русского искусства XVII века с выдвинутыми Вельфлином формальными критериями барокко и ренессанса (крайне узко понятого, суженного до пределов «высокого» итальянского ренессанса конца XV — начала XVI века). Наличие влияний запад- ного барокко, использование русскими художинкаліи ба})окковых образцов часто истолковывается в сліысле бароккальности самого русского иск}сства XVII века, без учета тою, что отдельные доставленные Западом э-ісменты могли быть переработаны в духе совсем иного стиля і''. Из трудов обобщающего характера по древнер}сскому иск\ссгв\, созданных в пореволюционные годы, до настоящею временті наибольший интерес пред- ставляет работа М. В. Алпатова (о живописи) и Н. И. Бр^нова (об архитект}[)е) ^°, которая дает богатые и широко охватывающие характеристики отдельных сти- лей древнерусского искусства, содерлгательныи и углубленный анализ ряда ею памятников, связывает создания лспвописи и архитект\ры с явленняліи в области других искусств и культуры древней Р^си, вскрывает ряд валгнейших моментов в вопросах о смене стилей п их генезисе; установление инозелпіых влияний не заслоняет в этой работе процесса собственного развития русского нскесства. Однако нельзя согласиться с заключительнылпі выводалпі авторов этого груда, с определением общего типа развития древпер}сского искессгва, с [)ядолі естано- вок, наличных в работе. Сюда относятся: недооценка процессов ])азвития в иск}с- стве древней Руси и моментов, типологически родственных западноевропейском) искусству, уклон в ориенгалистическое истолкование древнер}сского искуссгва^і, а такл;е в сторону представлений об имманентном х}доясествепном развитии, наконец, недооценка роли народного творчества в создании великих памятни- ков древней Руси ^2. (Конечно, необходимо учесть, что итоювая работа Алпа- 135