b000000662

революция позволила широко развернуть деятельность по восстановлению древне- русской ліивописи, ранее тормозившуюся церковно-культовым ее использова- нием: ^. Другим важнейшим фактором, изменившим представления о русском искус- стве и его генезисе, было «открытие» византийского искзсства, соверпіенное в XX веке западными и русскими учеными. Уже работы Кондакова фикси- ровали вниманіге на историческом двилгении в византийском искусстве и вво- дили в научный обиход обширный материал, хотя во многом неправильно истолкованный. Представления о коснении византийского искусства, о его упадке с XI века были раз{)ушены Ш. Дилем, Г. Мплле, Д. Айналовым и др., воссоздавшими картину византийского и вообще восіочноевропеиского ііенсс- саиспого двиліения, одновременного с началом итальянского возрол;денпя XIV века и во многом ему созвучного". В отношении русского искусства вни- мание этих исследователей сосредоточивалось на его исгории во второй поло- вине XIV — первой половине ХѴ века и его включении в с(1)сру византийского ((ренессанса» в})емени Палеологов. В то л;е время Анналов, считавпіпн византий- ский «ренессанс» следствием воздействий со стороны готикіг и раннего итальян- ского ренессанса, вскрывал в русском искусстве черты искусства западного. Как нікола Диліі, так и школа Айналова выходила за пределы иконографического изуче- ния, создавая понятие о стилях (и их вариантах) восточноевронейского и пе- реднсазиатского искусства от эллинистической эпохи до XVI века. Первая попытка дать целостною историю древнерусской л;пвописи па основе открытых подлинных ее памятников и с учетом новых воззрений па Византию была сделана в «Истории русского искусства» под редакцией И. Э- Грабаря. В этом коллективном труде Грабареуі была написанаглава о жи- вописи XVII века. Высоко оценивая творчество русских фресктістов этой эпохи, Грабарь выявил черты народного искусства в их лгивоппси, дал Лѵивую характе- ристику ее стиля, обнарулгпл воздействие на нее гравюр библии Пискатора н показал своеобразие русских мастеров в переработке этих образцов. Со- всем иное отношение к русской живописи XVI — XVII веков проявилось у П. Муратова ^'^. Приобревший значительную известность очерк Муратова «Русская живопись до середины XVII века» отразил идеалистическуюнастроен- ность буржуазной интсллигенцпи XX века, религиозно-идеалистические «иска- ния» круга символистов. Согласно Муратову, древняя Русь, бывшая в художе- ственномотношении до XIV века на иололгении византийской провинции, с конца XIV века, оплодотворенная блестящим расцветом искусства Палеологов, стала подлинной преемницей погибавшей Византии, а Новгород и Москва — действитель- ными столицами искусства византийской основы. Благодаря своему уединению от Европы древняя Русь, по Муратову, удерліала тайну византийского искусства, свое- образно переработала хранившееся в этом последнем эллинистическое наследие и в порядке имманентного развития, не затронутого «веяниями действительной ліизни», создала на протяжении XV — XVI веков чисто идеалистическое искусство, воплотдіавшее лишь религиозные идеи, «питающееся из себя, живущее и разви- вающееся в собственных традициях». Если позитивистские тенденции и акаде- мически-реалистические вкусы приводили Буслаева к признанию относитель- ного «улучшения» ліивописиых качеств в русской иконописи XVI— XVII веков, к утверлгдению этого периода как лучшего, то идеалистически настроенный Муратов впдел в и;ивописи этого периода, полной реалистических стремлений, лишь выроліденпе и гибель древнерусского искусства под папоролі западных влияний; соответственно, как в своем очерке, так и в позднейшей его пере- работке («Ьеі ісопез гизвез», Рагіз, 1927), он дан;е не считает нужным давать описание и анализ живописи ХѴП века, полагая, что последний вздохом древне- русского искусства была «строгановская» пікола. Муратов, отрицая (вместе 133