b000000662

русского искусства к европейскому миру, что выдвигает проблему самобытности и в то же время моментов общности в судьбах древнерусского искусства и искусства Европы, одной из ветвей которого бесспорно являлось искусство древней Руси. Конечно, русский исторический процесс на протяжении веков в силу ряда причин отличался определенной замедленностью по отношению к историческому развитию стран Западной Европы, тем не менее это относи- тельное отставание отнюдь не выключало древнюю Русь из орбиты европейской культуры. Став после падения Византии главным носителем византийских эсте- тических принципов, русское искусство не мумифицировало каноны византинизма, но, исходя из них и в то же время их преодолевая, продолжало свое развитие, типологически соприкасавшееся с эстетическими исканиями европейского искус- ства. История древнерусской монументальной живописи может служить доста- точно веским подтверждением этого факта. Так, уже в XIV веке в новгородских фресках с замечательной силой про- являются принципы византийской готики, нашедшей свое яркое выражение в царьградских мозаиках Кахрие-Джами и фресках Мистры. Было потрачено много усилий для того, чтобы выяснить вопрос о генезисе византийского искусства периода Палеологов. Д. В. Айналов в вышеназванной работе искал корни этого искусства в итальянской живописи ХШ— XIV веков; Ш. Диль, Г. Милле, а за ними и другие усматривали корни византийского «Ренессанса» XIV века в традициях эллинистического искусства, возрояіденных в Византии при Палеологах. В. Воррингер, отдающий пальму первенства Византии и пола- гающий, что искусство последней могло самостоятельными путями дойти до новых эстетических концепций и даже дать толчок развитию европейской готики, отодвигает при этом дату рождения нового искусства в глубь веков; уже в мозаиках Дафни (конец XI века) сквозь черты византийского академизма видит он отчетливые проявления нового стиля 7. В данном случае нас интере- сует другая сторона этой проблемы. При всех условиях очевидно, что между византийским «Ренессансом» и готическим искусством Западной Европы суще- ствовало глубокое родство, позволяющее рассматривать искусство востока и запада Европы периода готики как две составные части, два варианта широ- кого общеевропейского культурно-художественного процесса. Характеризуя про- изведения византийской живописи XIV века, Шарль Диль ппшет: «Новое искус- ство вдохновляет их, искусство живое и пскреннее, полное движения, живописных черт, увлеченное реалистическими и правдивыми наблюдениями. Чувствуется, что художники того времени не дремлют в традиционной неподвижности, но учатся видеть природу и ясизнь. Они любят индивидуализированные типы, иногда даже народные и грубые, они вкладывают в свои произведения наивность, какую-то неожиданную свежесть, которая не исключает, впрочем, изысканного изящества, мастерства композиции и способности возвыситься до замечатель- ного стиля. К редкому чувству декоративных качеств они присоединяют чув- ство и пониіліание несравненного цвета: их колорит, веселый п сияющий, П.ІОТНЫЙ и нежный в одно п то же вредія, внушает иногда удивительное оча- рование» ^. Естественно, что отдельные исследователи пытались установить прямую связь византийского искусства XIV века с живописью итальянского треченто, отказываясь даже подчас рассматривать отдельные произведения византийской яшвописи периода Палеологов как самобытные, возникшие без прямых воздействий со стороны Чпмабуэ, Джотто и др. В плодоносной атмосфере преренессапспых исканий развивается п заме- чательное искусство новгородских фресок XIV века, венцом которых явились росииси гениального живописца Феофана Грека. В его творчестве новый стиль нашел удивительно острое и своеобразное выраліение. Во фресках Фео- фана нет мягкости и элегантности мозаик Кахрпе-Джамп, они потрясают своей 15