b000000662

критическнн период о г х}дожесі венного переворота, известного под именем Возролсдения». «... История неопровержимо доказывает, как излипіпее развитие западного искусства повредило его религиозному направлепню, как уже непо- средственные ученики Рафаэля бросились в грубый матс[)иалпзм и язычество». «Все, что было сделано западным искусством с половины XVI века, можег иметь неоспоримые достоинства во всех других отношениях, кроме религиоз- ного. Наша иконопись, в своем многовековом коснении, всеми своиліи недо- статками искупила себе чистоту строгого церковного с шля». «Итак, неразви- тость нашей иконописи, в ее художественнолі огноиіении, составляет не только ее отличительный характер, но и ее превосходство перед иск5Ссгвом западнылі в отношении религиозном». Такилі образом, на Западе Буслаев впдиг без- релпгиозную худоікествепность, в России нсхудолсественную религиозность в пск5сстве, отдавая иредіючіенпе последней. Соответственно этому Б}слаев создает пропасть менгду и; ив описью, худоліествепным творчеством и ико- нописью, в которой видит религиозное реліесло: «Благодаря своей ре- мссленности наша пконопись осталась самостояіельною и независимою от худол;ествеииых авторитетов Запада». Буслаев отрицал, в вопиющем про- I пворечпи с действительностью, стремление к прекрасному в древнер^сско^м иск}сстве. «Первый признак русской иконописи — отсутствие сознательного стремления к изяществу. Она не знает и не хочет знать красоты самой по себе». «Недостаток красоты она искупила оригинальностью древнейшего стп.ія христианского искусства». Дуализм концепции Буслаева вел, естественно, к раз- рыву между формой и содерлганием. «Важное значение нашей икононисп в истории христианского искусства состоит не в худолгественном исполнении, а в иконописных сюлгетах, данных церковным преданием и в большей или меньшей чистоте сберсл;енных историей русской иконописи» *. Современное ему разделение ремесленной иконописи и худолгественноИ живоппсп Буслаев перенес и на древнюю Русь. Позитивистский антиисто- ризм «сравнительно-исторического» метода и теории влияний Буслаева пронизывает всю его концепцию. Если в содержании древнерусского искусства он видел полную закрепощеиность христианской догматиі;ой, якобы неизмен- ными религиозньпш представленпями, то в области его формы он игнорировал всякое движение, поскольку оно не приводило к принятой Буслаевым абсолют- ной норме академизма. Для того чтобы оценить поступательное движение (в частности, в сторону реализма) в древнеруссколі искусстве, остававшемся в сфере более и менее устойчивых хрпстпанско-мифологпческих сюжетов, осо- бенно большое внимание нул;но было обратить на новое художественное истол- кование старых сюл;етов, на изменения творческого метода, стиля. Но все это как раз меньше всего попадало в иоле зрения Буслаева и его последователей. Так, деятельность греческих художников в России XIV— XV веков в его иони- манип имела значение лишь технического усовершенствования в реліесле. Общая теория Буслаева оказала большое и отрицательное влияние на науку о древнеруссколі искусстве, на мнения довольно широких кругов и на реста- враторскую практику. Все реакционно-идеалистические историки так пли иначе варьировали темы, развитые Буслаевым. До настоящего времени так или иначе подновляемые воззрения Буслаева продолл;ают оказывать влияние иа западных ученых. Иные авторы, не разделявшие его теории коспения, иродоллсалп часто следовать за др)гими его иололіенпямп, связанными с этой теорией (например, исключительная приверженность к иконографии, антиисторизм, теория заимствования и т. д.). Господствовавшая в русской науке конца XIX— начала XX века «иконографическая» школа (Н. Покровский, Лихачев, Кондаков и др.) слоліилась под сильным воздействием Б}слаева. Открыто или завуалиро- ванно эта пікола оставалась при буслаевскоч понимании иконописи как рели- 151