b000000662

славской Предтеченской церкви и др., табл. ЬХѴП). В центре картины— распятый на кресте Иисус, в руках у него разодранные свитки «рукописания Адама», из креста прорастают стебли с большими цветами, в каждом цветке — «плод»; в одном — рука, секущая саблей смерть (скелет всадника с косой), в другом— рука с молотком, приковывающая цепями сатану на тысячу лет, в третьем — рука, опускающая корону на пятиглавый храм (увенчание церкви), в четвер- том—рука, открывающая ключом дверп рая, в других цветах — медальоны с орудиями «страстей» и прочим ритуальным натюрмортом; за первой грядой облаков — рай, за второй — Саваоф; под крестом — пещера с череполі и ісостями, вдали встают мертвецы из гробов и т. д. В целях пояснения смысла композиции в картину вставлены обильные надписи, вирши такого типа: И кто здесь о страсти размышляет крестне. Примет венец жизни иепрелестне. На некоторых аллегорических композициях (например, «Источник мило- сердия» в Богоявленской церкви) свитки с текстами складываются в орна- ментальный мотив. Если Дионисий, символически разрабатывая литургическую тему, ограничивался изображением трех святителей, творцов литургии, и людей, пьющих из «источника мудрости», то в ХѴП веке в целом ряде композиций («Да молчит всякая плоть», «Иже херувимы», «Ныне силы небесные с нами невидимо служат» и др.) развертывается показ самого литургического обряда в различных его моментах. К совершению помпезного литургического действа привлекаются не только всякого рода священнослужители, но и все «небесные силы», Саваоф, Христос, сонм святых, цари, князья, духовные владыки. При этом «силы небесные» как бы воплощаются, нисходят на землю и принимают вид церковных иерархов, которые уподобляются «мирским» властителям з"". Святые в современных дворцовых одеждах походят на вельмож, ангелы разных чинов выступают в епископских одеяниях и шапках, диаконских облачениях или воин- ских доспехах. Иисус, Саваоф, Мария и др. получают вид царственных особ. Мы не увидим уж теперь Иисуса в образе нищего, стучащегося в ворота монастыря, но часто встречаем его в виде царя-первосвященника^^, «великого архиерея», сидящего на троне, в митре и во всем архиепископском облачении. Таков он, например, на фресках «Великий архиерей» (в куполе Ильинской церкви), «Яко до царя всех подымем», «Предста царица» (там же), в первом прошении молитвы «Отче наш» (в Предтеченской церкви Вологды) и др.; этот образ часто встре- чается и на иконах ХѴП века («Великий архиерей» в Третьяковской галлерее и др.). Коронованным теперь изображается и Саваоф (например, на фреске в Богоявленской церкви «Троица с предстоящими»). Мария выглядит теперь в иных случаях не кроткой заступницей, а торжествующей царицей («Короно- вание богоматери» и др.), свой скромный мафорий она часто сменяет теперь на пышную корону (например, фрески «Источник милосердия», «Предста царица» и др.). В композициях, изображающих богоматерь с младенцем Иисусом, и мать и дитя теперь в коронах и с царственными жезлами («Источник милосердия», «Не мир, но меч» и др.). Даже аскет Иоанн Предтеча сочетает теперь свою власяницу из верблюжьей шерсти с короной (например, на фреске «Предста царица»). В росписях костромского Богояв.іенского монастыря изобилуют помещенные близко от зрителя грандиозные, подавляющие своими размерами (во много раз более человеческих) головы богоматери (одигитрии, знамения), Христа и др. на отдельных фресках — погрудных «портретах». Подобные клейма встречаются и на паперти Троицкого собора Ипатьевского монастыря. Воздействие этих клейм напоминает эффект колоссального погрудного изображения богоматери над алтарем Смоленского собора Новодевичьего монастыря. 136