b000000662

Художник XVII века вольно относился к старому иконографическому преданию и к новым западным образцам, которые он перерабатывал, как не освященные церковной традицией, еще <; большей свободой, чем старые византийские и русские ; художник не подчинялся власти и новых, форми- ровавшихся в XVII веке образцов: одна іг та же композиция существенно варьировалась |)азличнымн мастераміг, не застывала в твердый канонизированный шаблон. Чтобы убедиться в зтом, достаточно сравнить в различных церквах (в ярославской ІІреітечеиской, ромаиово-борисоіѵіебском Воск|)есенском соборе, в Толгсколі монастыре и др.) хоія бьі вариации такой новой ісомпозиции, как навеянное Пискачором «Пос-і роение Вавилонской башни», или даже такой старой темы, как «Омовение ногл. Эт*' индивидуализация в ]»азработке складывающегося нового композиционноі'0 канона чрезвычайно ярко дает о себе знать, например, на грандиозной фреске «Сі раиінот о суда» в вологодском Софийском соборе, где над всей коліпозицпеіі господе [вл юг четыре т'игантские фигуры трубящих ангелов и главной іепой картины сгановигся не самый процесс суда, но мощный и грозный призыв «последней трубі>іп. Осознание деягельности иконописца как индиіицАальиоі о тно))чества обозначігл(»сь в ХѴП веке появлением подписей мастеров на иконах. ЛІпоіое в живописи XVII века пулсно о гнести за счет внесении в новое искѵммво иаб.іюдений іейсівтггельной Лѵизнп н за счет творче(ч;ого воображения \\дожниі;а, ігсуодящего из восприятий реального. Силопіь II рядолі |)усск11Й ф|)ескист вносіі.і в своп произведения гораздо больш\и) іинамикл, чем то имело место л ПискатО|)а пли на афонских росписях. На ф|)еска\ XVII века все охвачено какплі-го буйным круговоротом, лсизне- радостной динамикой. Вместо плавных, замедленных івингенпй. «Іаг^о» Диони- сия, \ мастеров XVII века, особенно ^ Дмитрия Плеханова (в Предтеченской церкви в Я| )ослав.іе ), порывистые движения ст|)емите.іьиого «ргезіо». Люди здесь не іпуі, а бегут, скачуі , не поднимаются, а вскакивают, не падают, а летят к\вырком, их жесты энергичны, сірелінтельны и п])еизбыточны. Слуіа на «Пиру И])Ота)) (в Предтеченской церкви^ не п])ос'іо наклоняеіся к кувшинл. а извивается колесом, изгибается в три погибели; іам же палач лихо подскакивает к Саломее с головой Иоанна. Порывисто тянется і; Иосифу, схватывает его п.іащ жена (|»араопа. Размашпсіым жестом вышибают из дому Анд]іея Юроіивого ГП])едтечепская церковь). Если у Пискатора Адам и Ева уходили из рая, то в Ильинской церкви они \дираюг во все лопатки, за ними бежит лев іі стремглав .іепігт подгоняющий п\ мечом ангел. Лошади ретиво ирілгают, топча тело святоіі И|)пны (в соборе Троице-Сергиевской лавры"). Особой энергпеіі. напрялсенностыо, стремительной подвижностью оі.іи- чаются (})пг\|)ы людей во всякого р(ца избиениях, бичеваниях, казнях, как, например, в сцепе избиения ліладенцев (в я|)ославской Предтеченской церкви), обстрела из луков ліученпка Себастьяна (в вологодской Предтеченской церкви), усекновение главы Ириньт (в Тропце-Се|)гпевской лав[)е). Бичевания Иііс\са (в ярославской П])едіечеискоіі церкви п в ряде друічіх) и мученика Федора (к Троице-Сергиевской лавре), избиения в и|штче о виноградарях (в ярос.тав- ской Предіеченской церкви, і)о>іаново-боріісоглебском Воскресенском соборе) выглядят каким- то неистовым п.ііісолі. Неуголіонный вихрь подхватывает не только людей, но и ангелов, бесов, даже бога. Если на бо.іее ранних фресках Калязинского монастыря в днях творения бог занимает спокойное положение, то на фресках Предтеченской, Ильинской и ряда других церквей он носится в бурном движении, не подходит, а подбегает к- спящему Адаму. Точно закруженные впхрем, стремглав летят, носятся ангелы, вьются, скачут бесы (например, в жтип Андрея Юродивого, в видении Венедикта в Предтеченской церкви, в изгнании пз і)ая в Ильинской це])кви и т. д.). Бурной динами- кой в особенности проникнуты апокалиптические и всякого рода катастрофи- 12«