b000000662

состояниях на фоне единого пейзажа: он идет со свитком в р}ках, сидит, при- нимая пищу от ворона, вновь идеі в сторону Сарепты, сидит, встретив сарепт- скуіо вдову. При помощи известных пространственных отношений живописец пытается передаіь временные. Так, в «Обретении главы Предтечи» удаленность события (закапывание головы) во времени обозначается помещением его вдали на заднем плане с сильным перспективным уменьшением. В истории с ковром (в Нпколо-Мокринской церкви) последовательные эпизоды развертываются слева направо, а одновременные эпизоды (м^ж возвращает долг кредитору, а Николай в это время возвращает ковер его ліене) располагаются один сзади другого. Стремясь возможно шире охватить действительность в пространстве и вре- мени, расширить панораму, внести в картину движение, показать как бы непрерывное действие, фрескист ХѴП века часто отказывается от разделения сюжетного цикла на отдельные «клейма», от четкого обрамления эпизода. Пояс росписей, посвященных известному сюжету, воспринимается теперь как пано- рама, как развертывание действия в пределах единого пейзаяга. Так без каких- либо подразделений располагаются последовательные моменты «пребывания Илии в пустыне» (слева направо), «жития прародителей в изгнании» в Ильин- ской церкви (в гл}бину), создания людей в Предтеченской церкви (справа налево и в глубину), история Константина и Елены к «обретения креста» в церкви Спаса на городу и т. д. Однако при той нагроможденности фиг}р, К5чеванпи эпизодов, которые юсподствуют на фресках XVII века, оказывается затруднительным мысленное выде.іение отдельного сюисетпого момента. В резу-іьтате мастер, отказываясь от членений вполне условной рамой, часто прибегает все же к ограничениям «сценической площадки» данного действия при помощи реальных предметов, одновременно воспринимающихся и как составная часть пейзажа и как при- близительная граница эпизода ^^. В качестве такого обрам.іяющего стаффажа используются обычно архитектурные элементы (стены, колонны и т. п.), горки, для отделения «потустороннего» от «постороннего» — облака. В житии Иоанна Богослова (в ростовской церкви его имени) цикл эпизодов, совершающихся на море и у моря, членится горками, как бы островками. В иных случаях грани эпизодов представляют собой некоторую материальною преграду. На фреске «Пир Ирода» (табл. XII) в Предтеченской церкви главное помещение дворца обрастает вверху и по бокам пристройками (по числу эпизодов), в которых и размещаются побочные сцены. В житии Предтечи отдельные эпизоды происходят внутри помещений, отделенных друг от друга колоннами. Иерихонские сцены жития Елисея расположены по обеим сторонам большого фонтана. Но в других случаях мы имеем дело не с материальной преградой, а лишь со знаком. Так, расположенным на переднем плане двум эпизодам из путешествия сонамитянки к Елисею пограничной вехой слулгит пещера в горе среднего плана. В Пред- іеченской церкви горки заднего плана не только реально членят видные в глубине сцены из жизни Предтечи, но и служат вехами для подразделения сцен из параллельной истории Иисуса, выдвинутых на передний план. Особенно очевиден композиционный смысл «горок» в житии Николая в Николо-Мокрин- ской церкви, где они, выполняя функцию расчленения эпизодов, возникают в неподобающих местах — на городской площади, мелсду архитектурными сооружениями. В «Распятии» церкви Спаса на городу стена одной из башен, находящихся на заднем плане, специально вытягивается вперед, доходит до самой рамы на переднем плане, чтобы композиционно расчленить сцены самого распятия и снятия с креста. Подобным же образом в сценах похорон Марии (в Николо-Меленковской церкви) одно из облаков оп}Скается сто.іпо- образно на первый план, отделяя сцену перенесения гроба от эпизода «чуда о жидовине». 124