b000000662

пефов, сводчаіых кориюров на фресках «Иис^с переі Анной» в Предіеченскон церкви, «Апостол Павел перед синедрионом» в Ильинской и др. (іабл. ЬХХІХ). Таким образом, хотя и с известной степенью условности, живопись XVII века получает возмоягиость широко обозревать видимый мир, даваіь своим образам конкретное и локализованное пространственное окружение. Она вдохновляется жадным стремлением охватить явления окружающего мира во всем их богатстве и многообразии, окунуться в самую гущу кипящей вокр} і жизни. Этому искус- ству свойственны калейіоскопическое видение, калейіоскопическоегромождение п смена форм, прещетов, персонажей, эпизодов. Если в XI — XII веках іоминирующее положение занимала отде.іьная фигура, а в XV веке небольшая, ясно расчлененная группа, іо в XVII веке — пестрая, шумливая, многолюдная іолпа. Всяк\ю тему художник хочет разработать как сцену, а всякую сцен} превратить в массовую. В Предтеченской, Федоровской, Петропавловской церквах, в Толгском монастыре изолированные фиг)ры лишаются своею послед- него прибежища на столбах храма, 1 іе образы мучеников сменяются картинами их мученичеств и деяний. Худояіник XVII века не терпит л единения, из тихих, укромных углов он увлекаеі своих іероев на кишащую людьми площадь, бросает их в ожесточенною пли веселою свалку бурлящей Яѵизни. Наибольший простор эти склонности мастеров XVII века получают, конечно, в новой сюясе- гиье — ветхозаветных, исторических сценах, яситиях іг і. ц., — оіиако и старые темы потвергаюіся известной перерабоікс в новом направлении. Ферапон- ювский іуэі Марии п Елизаветы на клейме «Акафиста» в Предтеченской церкви превращается (присоетпненпем Иосифа и Заз^арии) в квартет. На фреске Іионисия одна вдова вкладывала свою лепту в сокровищницу, на фресках Предтеченской и Богоявленской церквей с ней состязается купец, приносящий мешки с деньгами. Вдвое увеличивается число участников «Брака в Кане» к Ильинской церкви по сравнению с Ферапонтовым монастырем. В сцене «Вознесения» на своде главного храма Ильинской церкви мы видим на земле в несколько раз бо.іьгае фиг^р, чем в Болотове. «Сошествие во ад» Дионисия ограничивается тремя персонажами, в композициях ХѴИ века — толпы людей. Новелла о пок}пке ковра Николаем Уюдником ^ана } Дионисия в виде двух интимных встреч — владельца ковра с Николаем и Николая с женой владельца. В Николо-Мокринской церкви эта история развернута в шести эпизодах, причем появляется новый иерсонаяг — кредитор — и вводится массовая сцена на площади. Под кистью мастеров XVII века события детализуются, дробятся, главные эпизоды обрастают рядом побочных, которые подчас іипертрофпруются (ряд примеров іакоіо рода был приведен выше). Не слишком сложная история Елисея и сонами- іянки в Ильинской церкви раздроблена на двадцаіь эпизодов. Д.ія живописи \ѴІІ века характерна также разработка одной темы параллельно в различных вариантах. Так, в алтарях церквей XVII века тема «причащения» подчас дается и в символико-литургическом «изводе», в виде обрядового действа «причащения», и в леіендарном изводе, в виде «тайной вечери». В пределах одной композиции воскресение Иисуса (в церквах Спаса на торгу. Богоявления) изображается одновременно в двух изводах: в виде старого византийского «Сошествия во .)д» и нового, западноевропейского «Восстания из гроба». По принципу темы с вариациями строятся (отмеченная выше) сюита «воскресений» (Иисуса, .Іазаря, Ионы и т. д.), ориіинальная фреска Ильинской церкви «Не мир, но меч», на которой варьируется тема меча (апокалиптический белый всадник с мечом, Давид, победивший Голиафа, обезглавленный Иоанн Предтеча, воинство ангелов, «царь Владимир», первый носитель «меча христианства» на Руси, ит, д.). Живопись XVII века стремится широко охватить мир как в пространстве, так и во времени. Дело здесь не только в том, что вводится историческая тема- тика, изображается жизнь давно прошедшая и современная. Само время теперь 122