b000000662

не как сад, а как город, со стенами, башнями, множеством зданий, как «Горний Иерусалим», и не только в апокалиптических сценах, в «отделении овец от козлищ», но и на «Страшном суде» и в таких коліпозициях, как «Символ веры» (в Толгском монастыре), «Что ти припеселі» (в Суздальском соборе) или «Видение Венедикта» (в Предтеченской церкви, табл. ЬѴШ), где за райскими іеревьями виднеется огромный город. Урбанистическим духом в особенности проникнуты росписи Федоровской, Николо-Меленковской и Предтеченской церквей. Здесь мы не только всюду видим городские фоны, но и переносимся внутрь юрода, на его площади, улицы, как, например, в ряде сцен из жития Николая в Федоровской церкви (табл. ЬХХХѴП), на фреске «Симон-волхв» в Предтеченской церкви (табл. ХП1). Даже Гефсимання на фреске «Поцелуй Илды» в Федоровской церкви выг.іядит как городская площадь, в которую вливается улица с большими трехэтажными домами. Наряду с храмами в этих юродах появляются в изобилии дворцы, частные дома — іражданскаяархитектура, навеянная формами итальянского Ренессанса. Изделия человеческих р)к хлдожник ХѴП века люби г еще более, чем поро- ждения природы, он в изобилии вводит натюрморт, изображает не голого человека на голой земле, а сложно п разнообразно одетых людей в окружении прод} к 1 ов труда, множества разнообразных вещей, всяческих сооружений, орудий, угва])и, оружия, мебели, тканей, колесниц, кораблей и т. д. Успехи промышлен- ности, процветаниеремесел, ])азвитпе товарно-денеягных отношений дают о себе знать в живописнолі отражении дейсівнтельности. Настроение и запросы купе- чества, реліесленного посада — главных меценатов поволжского церковного строи- іельства — накладывают свой отпечаток на росписи ярославских церквей. Не лишен характерности и новый подбор приписываемых угодникам «чудес» п добрых дел, которые берется изображать яіпвописец. Так, для цикла фресок в приделе Николая в Ферапонтовом монастыре взяты такие эпизоды, как спасение юноши от «потопа», явление заключенным в темнице и спасение их от казни. Мастер Николо-Меленковской церкви интересуется не столько исце- лениями, сколько иными «чудесами», денежного характера. Так, в одном монастыре усилиями Николая из гроба исчез покойник, а вместо него появилась кхча золота на пользу оскудевшей братии; трем сестрам, решившим заняться проституцией, Николай подбрасывает мешок с деньгами; у одного бедного человека Николай купил крвер и деньги передал жене (эта история, подробно разработанная в Николо-Мокрниской церкви, в сжатом виде изображена и в Ферапонтовом монастыре). В «Чуде о ягидовине» некий иудей отдает на сохранение деньги одному христианину перед иконой Николая; впоследствии христианин отрекается от обета и не возвращает денег, за что его настигает кара — его пе|»еезжарт колесница. Х\дожиик\ ХѴП века чужды «нестяжаіельские», «опрощенческие» умона- строения, его персонажи отличаются хозяйственностью, «земной» домовитостью, они не порхают, «как птицы небесные», а передвигаются, обильно снабженные всякого рода поклажей, тюками, с;)ндлками, мешками, стадами, как Авраам с семейством, переселяющийся в землю Ханаанск^^ю в сопровождении с.іуг п длинной вереницы коров, лошадей, баранов, овец, верблюдов (в церкви Воскресения), как евреи, переходящие Чермное море (в Предтеченскойцеркви), как израильтяне, покупающие Иосифа (там л;е), как блудный сын, отправ.іяю- щийся в п\ть (в Николо-Меленковской церкви). Храмовая сокровищница из пебольпюго сос\да вырастает теперь до размеров огромного, обитого железом сундука («Лепта вдовицы» в Предтеченской и Богоявленской церквах). Художнику ХѴП века свойственны пафос изоби.шя , жажда земных благ, он мечтает о сыюй, богатой, украшенной, радостной жизни на земле, не слишком доверяя посулям загробного блаженства. Он эстетизирует весь окружающий его 118