b000000662

рой, пожалуй, с особым блеском п мастерствомраскрывается характерная для XVII века эстетическая концепция темы Страшного суда. Впрочем, х\доже- сгвенной законченности композиции здесь немало содействовали архитектурные особенности храма, на западной с гене которого (согласно древней традиции Страшный суд изобраягался обычно на западной стене храма) огсѵтствуют окна и входы, разрывающие единое поле стены и, такпм образом, в какой-то мере нарушающие единсгво композиции. В изображении ростовских мастеров Страш- ный суд представляет собой эффектное и красочное зрелище. На светлорозовом фоне, облеченный в золотые (охра) с красно-зелеными тенями одежды, высится торл;ественный Христос. Торжественен и наряден ряд святых и пра- ведников: апостолы с раскрытыми книгами, позади которых сияет золотое море аніельских нимбов, пророки, отцы церкви, патриархи, мученики п др. Радость праведников подчеркивается звучной гаммой лазурных, охряных, виш- невых, белых и фисташковых тонов, искусно комбинируемых живописцами. Грациозна и нежна фигура богоматери, предстоящей пред судией. Изысканно ѵдлинена фигура Предтечи, как, впрочем, и многие фигуры на композиции, что сообщает картине оттенок утонченной грации. Повинуясь звон} ангель- ских тр^б, из земли и моря в белых саванах и нагие поднимаются усопшие, охваченные экстазом второго роягдения. Праведники неспешной поступью устремляются к золотым узорным вратам рая, которые отмыкает им золотым ключом апостол Петр. Впрочем, обилие золота (охра) на картине скорее свиде- тельствует о любви изографов к пышности и нарядности, чем о склонности их к мистической символике, как это имело место на мозаике в Торчелло, где золотой блеск зналіеновал торжество абстрактного, потустороннего мира над материальным, здешним. А излюбленное ростовскими живописцами сопоставле- ние золота и лазури невольно рождает ощущение солнца и безі ранпчного неба, ясной земной радости, далекой от туманной области метафизическихспекуляций. С большим искусством разработана ростовскими мастерами и тема судимой и оправдываемой души человеческой. Ей придан образ стройного красивого юноши. Он стоит иод золотыми весами, торжественно скрестив руки на груди, пре- поясанный белой тіѵанью, спокойный и радостный, рельефно выделяясь на свободном светлосером фоне, с которым отчасти сливаются суетливые фигуры серых бесов, тщетно старающихся перетянуть на свою сторону чашу праведных весов. Выразителен и силуэт аш ела с полотенцем, отделенный от левой части композиции (шествие праведников, лоно Авраамово) волнистой грядой светлых облаков. Это патетический центр картины, ее смысловая доминанта. Все остальное как бы лишь обрам.іяет образ души, свободно расположенный в некоем условном кругообразном пространстве, в то время как близлежащие части кар- тины густо насыщены множеством фітгур и предметов. Снизу силуэт юноши четко отграничен упругими извивами серого змия, отделяющими его от охряных пространств «земли» и «горок», на которых стоит ангел со свитком воз.іе милостивою блудника, привязанного к столбу. При этом юноша своею правой ногой величаво попирает адского змия, голова которого покорно склоняется к его стопам. Справа композиционный круг замыкают летящий ангел в голубом развевающемся плаще, поражающий копьем грешников, и каменистые горки, образующие внешние границы преисподней. Все это придает образу юноши особую композиционную значительность. Его красивая смуглая фигура с белой повязкой вокруг чресел сразу же привлекает внимание зрите-ія. В сценах, связанных с адом, наибо.тее широко и интересно разработана нарядная толпа иноземцев в европейских и восточных костюмах (кружевные воротнички, фряжские высокие шляпы и кафтаны, м}сульманские тюрбаны и халаты и пр.), среди которых встречаются и «арапы» с темными (серыми) лицами. Обилие охры голубого, а также розовых, вишневых й фисташковых тонов придает 101