b000000662

сывалась объективная реальность. В этом именно качестве миф отстаивался церковью и 1 осподствующими классами. С друюй стороны, мпф заключал в себе элементы материалистического мышления, отражал стремления и чая- ния народныѵ масс и в этом качестве являлся продуктом художественного лворчества, как эго с особой сплой показал А. М. Горький. В своем докладе на I Всесоюзном съезде советских писателей в августе 1934 года он юворил о «мифологии, которая в общем является отралгеннем явлений природы, борьбы с природой и отражением социальной лгизни в широких худол;ественных обоб- щениях». «Идеализируя способности людей и как бы предчувствуя их мощное развитие, мифотворчество, в основах своих, было реалистично». «... «рели- гиозное» мышление трудовой ліассы нулгно взять в кавычки, ибо это было чисто художественное творчество». Таким образом, в мифотворчестве проис- ходила борьба между собственно художественным творчеством и религиоз- ным мышлением. В процессе культурного развития и классовой борьбы все более выступала на свег материалистическая основа и высвоболсдалось собственно худолѵественкое творчесіво в мифологии. Наибольшей зрелости и осознанности этот процесс достиг в греческой мифологии. Утверлідение антагонизма между религией и искусством, между религиоз- ным мышлением и художественным творчеством содержится уже в подготови- тельных работах (1841 — 1842 годов) молодого Маркса к «Трактату о христиан- ском искусстве», а также в анонимной брошюре 1842 года «Учение Гегеля о религии и искусстве с точки зрения веры», написанной Бруно Бауэром при участии Маркса. Как видно из подготовительных материалов, высокая оценка Марксом древнегреческого искусства связана с тем, что это искусство, выра- стая на почве религиозных представлений, мифов, однако, максимально высво- бояідается ог собственно религиозных элементов, ліаксимально развертывает возможности собственно художественного творчества и гуманистическое содер- жание. «Ибо все, что в этих образах принадлежит самому исігусству, есть изо- бражение человечески красивых нравов в прекрасных органических образованиях». В упомянутой анонимной брошюре пололгительное отношение Гегеля к греческой религии объясняется тем, что «она в сущности вовсе не есть религия»; для Гегеля она — религия красоты, искусства, свободы, человечности, религия, «в которой человек поклоняется самому себе». Наоборот, несравненно более низкий х} долсественный уровень древневосточного искусства Маркс связы- вает с тем, что это искусство, насыщенное религиозными представлениями, доволь- ствовалось минимальной эстетической обработкой (или даже предпочитало такую обработку). Таким образом, исключительное достоинство греческого искусства заключалось в том, что религиозные элементы в нем становились лишь обо- лочкой, за которой явственно обнаруживалось реально-человеческое содержа- ние. Подобное понимание греческого искусства мы находим и у зрелого Маркса во введении к «К критике политической экономии», где он пишет: «Предпо- сылкою греческого искусства является греческая мифология, т. е. природа и общественные формы, уже переработанные бессознательно-художественным образом в народной фантазии. Это его материал. Но не любая мифология, т. е. не любая бессознательная художественная обработка природы» (Маркс и Энгельс, Собр. соч., т. XII, ч. I, стр. 203). На известном этапе, событиям и персонажам мифа уже не приписывается объективной реальности, миф все более приобретает черты художественного вымысла, становится достоянием искусства, хотя бы и идеалистически окра- шенного. Культовое действо, мистерия превращается в худол^ественную драм^, трагедию у Эсхила. В дальнейшем (например, у Аристофана, Лукиана) миф утрачивает религиозно-идеалистическое значение и всецело превращается в достояние искусства. «