b000000635

СОЧИНЕНІЯ ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. ЛЕРМОНТОВА. ]-Сулачный бой. (Изъ «П -Есни про удалаго купца Калашникова».) Надъ Москвой великой, златоглавою, Надъ стѣной кремлевской бѣлокаменной, Изъ-за далмихъ лѣсовъ, изъ-за синихъ горъ По тесовьтмъ кровелькамъ играючи, Тучки сѣрыя разгоняючи, Заря алая подымается. Разметала кудри золотистыя. Умывается снѣгамп разсыичатыми, Какъ красавица, глядя въ зеркальцо, Бъ небо чистое смотритъ, улыбается. Ушъ зачѣмъ-же ты, алая заря, иросыиалася? На какой ты радвсти разыграласп? Какъ сходилися, собиралися Удалые бойцы московсиіе На Москву-рѣку, на кулачный бой. Разгуляться для праздника, потѣшиться, И пріѣхалъ царь со дружиною, Со боярами и опричниками, И велѣлъ растянуть цѣиь серебряную, Чистьшъ золотомъ въ кольцахъ спаянную. Оцѣпили мѣсто въ двадцать пять саженъ Для охотницкаго бою, одииочнаго. И велѣлъ тогда царь Иванъ Васильевичъ Кличъ кликать звонкимъ голосомъ: «Ой уяіъ гдѣ вы, добры молодцы? Вы иотѣшьте царя, нашего батюшку! Выходите-ка во шпрокій кругъ: Кто побьетъ кого, того царь наградитъ, А кто будетъ побитъ, того Богъ проститъ!» И выходитъ удалой Кирибѣевичъ, Царю въ поясъ молча кланяется, Скидаетъ съ могучихъ илечъ шубу бархатную, Поднершися въ бокъ рукою правою, Поправляетъ другой шапку алую, Ояшдаетъ онъ себѣ противника Трижды громкій кличъ прокликалп Ни одпиъ боецъ и не тронулся, Лпшъ стоятъ, да другъ друга подталкиваютъ. На просторѣ опричнпкъ похаяіиваетъ, Надъ плохими бойцами подсмѣиваетъ: «Нрисмирѣли, не бойсь, призадумались! Такъ и быть, обѣщаюсь, для праздника, Отпущу живаго съ покаяніемъ. Лишь потѣшу царя, нашего батюшку». Вдругъ толпа раздалась на обѣ стороны, И выходитъ Степанъ Нарамоновичъ, Молодой купецъ, удалой боецъ, 613 По прозванію Калашниковъ. Поклонился прежде царю Грозному, Послѣ бѣлому Кремлю да святыиъ церквамъ, А иотомъ всему народу русскому. Горятъ очи его соколиныя. На опричника сиотрятъ пристально; Суиротивъ его онъ становится, Боевыя рукавицы натягиваетъ, Могутныя плечи распрямливаетъ. Да кудряву бороду поглаживаетъ. И сказалъ ему Кирибѣевичъ: «А повѣдай мнѣ, добрый молодецъ, Ты какого рода, племени, Какимъ именемъ прозываешься? Чтобы знать, по комъ панихиду служить. Чтобы было и чѣмъ похвастаться». Отвѣчалъ Стенанъ Параионовичъ: «А зовутъ меня Стенаномъ Калашниковымъ , А родился я отъ честнова отца, И жилъ я по закону господнему; Не позорилъ я чужой яіѳны, Пе разбойничалъ ночью темною Не таился отъ свѣта небеснаго... И нромолвилъ ты правду истинную; По одномъ изъ насъ будутъ панихиду пѣть, И не нозже, какъ завтра въ часъ полуденный; И одинъ изъ насъ будетъ хвастаться, Съ удалыми друзьями пируючи... Не шутку шутить, не людей смѣшить Къ тобѣ вышелъ я теперь, бусурманскій сынъ, Вышелъ я на страшный бой, наііосдѣдній бой!> И услышавъ то, Кирибѣевпчъ Поблѣднѣлъ въ лйцѣ, какъ осенній спѣгъ. Бойки очи его затуманились, Между сильныхъ плечъ пробѣжалъ морозъ, Па раскрытыхъ уотахъ слово замерло... Вотъ молча оба расходятся Богатырскій бой начинается. Размахнулся тогда Кирибѣевичъ И ударилъ въ первой купца Калашникова, И ударилъ его посередь груди — Затрещала грудь молодецкая. Пошатнулся Степанъ Нарамоновичъ. На груди его широкой висѣлъ мѣдный крестъ Со святыми мощами изъ Кіева, И вогнулся крестъ, и вдавился въ грудь; Какъ роса, изъ иодъ него кровь закапала,