b000000635

БІОГРАФ 1Я ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. ТГРИБОѢДОВА. Самозванецъ. Не мнишь ли ты, что я тебя боюсь? Что бодѣе повѣрятъ польской дѣвѣ, Чѣиъ Русскому Царевичу? Но зиай, Что нн Король, ни Папа, ни вельможи. Не думаютъ о правдѣ словъ моихъ. Димитрій я, иль нѣтъ — что ииъ за дѣло? Но я предлогъ раздпровъ и войны. Имъ это лишь и нужно: и тебя, Мятежница, повѣрь, молчать заставятъ. Прощай. Марина. Постой, Царевичъ, Иаконецъ Я слышу рѣчь не мальчика, но муша; Съ тобою, Князь, она меня миритъ. Безумный твой порывъ я забываю И вижу вновь Дпмитрія. Но слушай; Пора, пора! Проснись, не медли болѣ; Веди полки скорѣе на Москву; Очистн Кремль, садись на тронъ Мооковскій — Тогда за мной шли брачмаго посла! По, слышитъ Богъ, пока твоя нога Не оперлась на трогіныя ступени. Пока тобой не сверженъ Годуновъ, Любви рѣчей не буду слышать я. {Уходитъ). Самозванецъ. Нѣтъ — легче мнѣ сражаться съ Годуновымъ, Или хитрить съ придворнымъ Іезуитоиъ, Чѣмъ съ женщиной, чортъ съ ними; мочи нѣтъ! И путаетъ, и вьется, и ползетъ. Скользить изъ рукъ, шипитъ, грозить и жалить, Змѣя! змѣя! Педаромъ я дрожалъ. Она меня чуть-чуть не погубила. Но рѣшено: заутра двину рать. хххѵп. А. С. ГРИБО-ЬДОВ-Ь. ГУСАРСТВО Н ПЕРВЫЕ ЛИТЕРАТУРНЫЕ ОПЫТЫ. СЛУЖБА В-Ъ МНССІИ И «ГОРЕ ОТ-Ъ УМА». НЕУДАЧИ И РАЗОЧ АРОВАНІЯ . ПРНМИРЕНІЕ СЪ ЖИЗНЬЮ И УСП-ВХИ ПО СЛУЖБ-В. ТРАГИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ. Рядомъ съ ГГушкиньшъ, въ толпѣ окру- жающихъ его совреыенниковъ-поэтовъ, ви- димъ мы и Грибоѣдова, который былъ все- го четырьмя годами старше Пушкина. Но всѣ поэты Пушкинскаго періода, не исклю- чая даже и самаго Лермонтова, повторяли и развивали на множество ладовъ тэмы Пуш- кинской поэзіи, подражая ему и въ самыхъ иріемахъ изложенія; одинъ только Грибоѣ- довъ является совершенно самостоятель- иьтм'ь, независимымъ отъ Пушкина и вооб- ще относится къ Пушкинскому періоду на- шей литературы точно также, какъ Еры- ловъ къ Карамзннскому — только но времени своей литературной дѣятельности,— никакъ не но содержанію ея. Грнбоѣдовъ, которо- му при жизни не удалось видѣть въ печати творенія, составившаго его славу, начинаетъ собою рядъ ноэтовъ, не только рисующихъ намъ уже внолнѣ вѣрную дѣйствительности картину русской жизни, но еще рисующихъ намъ преимущественно ея мрачньтя сторо- ны. Этотъ мрачный оттѣнокъ, которымъ въ такой сильной степени отличается изобра- женіе русской дѣйствитеіьности въ безсмерт- ной комедіи Грибоѣдова, а носіѣ него въ твореніяхъ Гоголя, стоитъ въ тѣсной зави- симости не столько отъ личнаго желанія ав- тора обращать исключительное вниманіе на однѣ мрачныя стороны создаваемой имъ картины, пренебрегая свѣтлыми, не столько отъ односторонняго поэтическаго настрое- нія автора, сколько отъ того, что русская общественная жизнь, въ двадцатыхъ годахъ нынѣшияго столѣтія, дѣйствительно мало могла представить утѣшительныхъ и свѣт- лыхъ сторонъ для внимательиаго и безпри- страстнаго наблюдателя. Къ тому же, пе- ріодъ натріотическихъ увлеченій, къ началу двадцатыхъ годовъ уже миновалъ, и обще- ство наше успѣло вступить и въ жизни, и въ литературѣ на путь того отрезвляюи;аго, благороднаго скептицизма, который вообще далекъ отъ всякихъ увлеченій и всегда не- разлученъ съ честнымъ стрёмденіемъ къ ис- тинѣ. Ужевъ Батюшковѣ видѣли мы поэта, который живо отражаетъ на себѣ вліяніе современнаго ему общественнаго движенія и, не стараясь прикрашивать неказистую дѣйствительность, не чувствуя въ себѣ силъ отрѣпіиться отъ нея и ограничиться только одною областью мечтаній, задавался тяж- 567