b000000635

сочвненія ИСТОРШ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. Пушкина. И входить на пустынный дворъ. Кровать, покрытая ковромъ, Къ ней іая кинулись собаки. И видъ въ окно, сквозь сумракъ лунной, На крикъ испуганный ея И этотъ блѣдный полусвѣтъ, Ребятъ дворовая семья И Лорда Байрона портретъ. Сбѣжадась шумно. Не безъ драки И столбикъ съ куклою чугунной Мальчишки разгоняли псовь, Подъ шляпой, съ пасмурнымъ челомъ, Взявъ барышню подъ свой покровъ. Съ руками, сжатыми крестомъ. XVII. XX. «Увидѣть барскій доыъ нельзя-лп?» Татьяна долго въ кельѣ модной Спросила Таня. Поскорѣй Какъ очарована стоить. Къ Анисьѣ дѣти побѣжали Но поздно. Вѣтеръ всталъ холодной. У ней ключи взять отъ сѣней. Темно въ долинѣ. Роща спитъ Анисья тотчась къ ней явилась, Надъ отуманенной рѣкою; И дверь предь ними отворилась, Луна сокрылась за горою, И Таня входитъ въ домъ пустой, И пилигримкѣ молодой Гдѣ шилъ недавно нашъ герой. Пора, давно пора домой. Она глядитъ; забытый въ залѣ И Таня, скрывъ свое волненье. Кій на бильярдѣ отдыхалъ; Не безъ того, чтобъ не вздохнуть. На смятомъ канапе лешалъ Пускается въ обратный путь, Манежный хлыстикь. Таня далѣ; Но прежде просить позволенья Старушка ей: «А вотъ каминъ: Пустынный замокъ навѣщать. Здѣсь баринъ сиживалъ одинъ. Чтобъ книжки здѣсь одной читать. XVIII. XXI. «Здѣсь съ нимъ обѣдывалъ зимою Татьяна съ ключницей простилась Покойный Ленскій нашъ сосѣдъ. За воротами. Черезъ день Сюда пожалуйте, за мною. Ужь утромъ рано вновь явилась Вотъ это барскій кабинетъ: Она въ оставленную сѣнь, Здѣсь почивалъ онъ, кофе кушалъ. И въ молчаливомь кабинетѣ. Прикащика доклады слушалъ, Забывъ на время все на свѣтѣ, И книжку поутру читалъ... Осталась наконецъ одна. И старый баринъ здѣсь живалъ. И долго плакала опа. Со мной, бывало, въ воскресенье, Потомъ за книги принялася. Здѣсь, подъ окпомъ, надѣвъ очки. Сиерва ей было не до нихъ; Играть изволилъ въ дурачки. Но показался выборъ пхъ Дай Богъ душѣ его спасенье. Ей страненъ. Чтенью предалася А косточкамъ его покой Татьяна жадною душой: Въ могилѣ, въ мать-землѣ сырой!» И ей открылся міръ иной. XIX. XXII. Татьяна взоромъ умиленнымь Хотя мы знаеиъ, что Евгеній Вокругъ себя на все глядитъ; Издавна чтенья разлюбилъ, И все ей кажется безцѣннымъ, Однакожъ нѣскодыш твореній Все душу томную живитъ Онъ изъ опалы исключилъ: Полумучительной отрадой: Пѣвца Гяура и Жуана 1 ), И столъ съ померкшею лампадой, Да съ нимъ еще два-три романа, И груда книгъ, и подъ окноыъ Въ которыхъ отразился вѣкъ, ') Т. е. Лорда Байрона, воспѣвшаго этихъ героевъ.