b000000635

ПАНТЕОІІЪ ИСТОРШ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. Н. СЛОВЕСНОСТИ. дилось оставить всякія попеченія. И вотъ, въ 1798 году, Карамзинъ задумываетъ изда- вать «Пантеонъ иностранной словесности», который, по его собственному замѣчанію, «долженъ быть ничто иное, какъ собраніе всятго рода твореній и важныхъ, и не вазк- ныхъ; сіѣдственно тутъ можетъ быть и сказка, и отрывокъ, и арабскій анекдотъ: иное для слога, иное для любопытства.... однимъ словотъ,родъжурнала,посвящеинаго пностранной литературѣ». Видно однакоже, что даже и объ иностран- ной словесности говорить въ то время было трудно; Еарамзинъ жалуется въ своихъ пись- махъ на то, что его дѣятельностиыѣшаетъ цен- зура, которая, «какъ черный мѣдвѣдь, стонтъ надорогѣ;късамымъ бездѣлицамъ придирает- ся. Я, кажется и самъ могу знать, что позволе- но, и что не должно позволять; досадно, когда въ безгрѣшномъ находятъ грѣшное»... «Я перевелъ пѣсколько рѣчей изъ Демосѳена»; которыя могли бы украсить Паитеонъ» - ип- шетъ Карамзинъ въ другомъ письмѣ — «но ценсоры говорятъ, Демосеенъ былъ ресиубли- канецъ, и что такихъ авторовъ переводить не должно — и Цицерона также - и Саллу- стія также...» «Я, какъ авторт., могу исчез- нуть за живо» — восклпдаетъ выведенный изъ терпѣпія Еарамзинъ, въ третьемъ письмѣ своемъ. «Здѣшніе цензоры, при новой эдиціи Аонидъ поставили X ыа моемъ посланіп къ женщинамъ. Такая же участь ожидаетъ и «Аглаю », и «Мои бездѣлки», и «Письма Русска- го Путешественника»... и такимъ образомъ черезъгодъ не останется въ нродажѣ можетъ быть ни одного изъ моихъ сочиненій...» «Если бы экономическія обстоятельства не заста- вили меня имѣть дѣло съ типографіею, то я, положивъ руку па олтарь Музъ, и заплакавъ горько, поклялся бы не служить имъ болѣе, ни сочпненіями, ни переводами. Странное дѣло! У насъ есть академія, университетъ, а литература подъ лавкою»... Среди такого грустнаго пастроенія, среди разныхъ яепріятностей, къ которьшъ присое- динялись еще и пѣкоторыя сердечиыя дѣла, сильно тревожившія и волповавшіе иылкаго Карамзина, окончилось съ пачаломъ 1801 г. царствованье Павла I, и для Россіп, вмѣстѣ со вступленіемъ на престолъ Александра I, началась новая и лучшая эпоха исторической и общественной жизни. Эта новая эпоха, вновь пробудившая Карамзина къ дѣятель- 452 ности и энергіи, ознаменовалась для него новыми трудами, новыми планами и наконецъ крутымъ иоворотомъ съ поприща литератур- наго на поприще чисто-ученое Но прежде, чѣмъ мы перейдемъ къ обзору литературной дѣятельности Карамзина въ царствованье Александра , мы должны бросить общій взглядъ на то нанравленіе, которое являлось преобладающимъ во всѣхъ произведеніяхъ, изданныхъ Карамзинымъ, но возвращеніи его изъ за границы, до 1801, и доставившихъ ему такую громкую извѣстность. Карамзинъ, въ теченіе перваго періода своей дѣятельности явился въ нашей лите- ратурѣ и ноэтомъ, и литераторомъ, и крити- комъ, и журналистомъ. Болѣе всего важ- ною и новою являлась его дѣятелыюсть жур- нальная и критическая, которая и послу- жила весьма полезнымъ, поучительнымъ об- разцомъ для нашихъ критиковъ и иублицис- товъ начала нынѣшняго столѣтія. Съ этой стороны Карамзинъ въ своей литературной дѣятельности является намъ не только весь- ма талантливымъ, но и евронейскн-образо- ваннымъ инсателемъ, указавшимь современ- ной литературѣ новые пути, новыя задачи для разработки. Со времени появленія въ свѣтъ Карамзпнскнхъ журналовъ и сборни- ковъ, предшествовавшій имъ журнальный типъ утратнлъ всякій интересъ и значеніе: даже противники Карамзина, вооружавшіе- ся протпвъ его наиравленія, негодовавшіе на его нововведенія въ языкѣ и слогѣ, въ тоже время, подражали ему въ составленіи ирограммъ своихъ повременныхъ изданій. Но эта сторона дѣятельности Карамзина менѣе всего была оцѣнена современниками. Поэтическія произведеиія Карамзина, не богатыя содержаніемъ, никого не способныя поразить своею нѣсколько однообразною внѣшнею формою, тоже не цѣннлпсь высо- ко современниками, тѣмъ болѣе, что еще были живы поэты ирославлеиные, безуслов- но - знаменитые н всѣхъ нриводившіе въ восторгъ произведеніями своей вдохновен- ной музы. Академикъ Гротъ, справедливо замѣчая, что у Карамзина былъ поэтичес- кій талантъ, но чувствовался недостатокъ въ воображенін и вымыслѣ, къ этому ири- бавляетъ, что «стнхотворенія Карамзина представляютъ памъ въ особенности исто- рическій и біографическій интересъ, какъ лѣтопись сердечной жизни глубоко искрен-