b000000635

«ДУШЕНЬКА» ІСТОРШ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. БОГДАНОВИЧА. реводыъ, даже пздавалъ журналъ {Петер- бургскій Вѣстиикъ въ теченіе полутора го- да)— «п накоаецъ, въ 1775 году '), поюжилъ на олтарь Грацій свою Душеньку» «Онъ жилъ тогда на Васпльевскомъ Острову, въ і тяхомъ , уедипенномъ домикѣ , занимаясь | музыкой и стихами, въ счастливой безнеч- ности и свободѣ; имѣлъ иріятныя знаком- ства; любилъ иногда выѣзжать, но еще бо- лѣе - возвращаться домой, гдѣ Муза ожида- ла его съ новыми идеями и цвѣтами». Богдановичъ. Сюжетъ «Душеньки» былъ заимствованъ Богдановичемъ изъ новѣстн Лафонтена • Любовь Психеи и Еуиндона, содержаніе которой было, въ свою очередь, заимство- вано французскимъ писателемъ у Апулея, латинскаго писателя, жившаго во II вѣкѣ но Р. X. Апулей вставилъ разсказъ объ Амурѣ и Психеѣ въ видѣ эпизода въ одну изъ главъ своего обширнаго, философскаго романа: «Пресращенее или золотой оселъ». Лафонтеиъ сдѣлалъ изъ Апулеева разсказа граціозную и легкую небольшую повѣсть, написанную прозой и стихами. Богдановичъ, заимствуя то же содержаніе у Лафонтена. и передавая его въ трехъ книгахъ вольны- ') Въ біографиеской заппскѣ: <1775 г. дек. ! ииѣть главное сиотрѣніе въ изданіи С.-Петербур дек. 1782 года. ми стихами, въ впдѣ небольшой романти- ческой поэмы, задался при этомъ жеіа- діемъ передѣлать Лафоитенову повѣсть на русскіе нравы , сообразуясь съ моднымъ въ екатерининское время направленіемъ нашей литературы. Изъ этого-то и про- изошли всѣ тѣ несообразности и весьма нензящныя отступленія отъ Лафонтенова изложенія, которыя тѣсно были связаны съ неестественнымъ иерерожденіемъ отвлечен- ной, таинственной греческой «Психеи» въ весьма положительную, хорошенькую рус- скую дѣвушку, у которой однакоже роди- телями оказываются треческіе царь и ца- рица, живущіе «въ старинной Греціи, въ Юпитерово время». Въ такой же степени нензящнымъ и страннымъ представляется то смѣшеніе русскихъ преданій съ грече- скою миѳологіею, которое всюду допускаетъ въ своей иоэмѣ Богдановичъ, сопоставляя Амура, Венеру, весь классическій Олимиъ и весь тартаръ— съ змѣемъ Горынычемъ и Ка- щеемъ русскихъ сказокъ. Но современники Богдановича этого иезамѣчали, какъ видно по отзывамъ его біографіи, и восхищались въ его «Душенькѣ» именно этимъ отсут- ствіемъ въ ней всякаго характера, всякаго стиля, всякой ровности колорита; смѣше- ніе ложно-классическаго съ русскимъ, на- родиымъ, нравилось современнымъ читате- лямъ, утомленнымъ скукою и однообразіемъ тяжелыхъ ложно-классическихъ произведе- пій, написаипыхъ по всѣмъ правиламъ стро- гой теоріи. «Благоразумный критикъ— такъ замѣчаетъ біографъ Богдановича— «не забу- детъ что Ипполитъ Богдановичъ первый на русскомъ языкѣ пгралъ вообраікеніемъвъ легкихъ стихахъ: Ломоносовъ, Сумароковъ, Херасковъ, могли быть для него образцами только въдругихъродахъ». Это замѣчаніебіо- графа совершенно справедливо и отчасти по- ясняетъ налъ замѣчательный уснѣхъ Ду- шенька въ современномъ обществѣ ; но тотъ же уснѣхъ гораздо болѣе объясняется намъ вообще неразвитостью вкуса , чрез- вычайною сбивчивостью понятій объ изящ- номъ и о поэзіи, господствовавшею въ на- шемъ общёствѣ конца XVIII вѣка, когда старая ложно-классическая теорія очевнд- 13 дня принялъ въ академіи приватную должность 'скихъ Вѣдомостей. Сію должность отправлялъ по 421