b000000635

М II Т Р О !І О Л II Т Ъ ИСТОГІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. Н II К II ф О Р ъ , мѣ излолсенія мыслей. Пос.іаыіе, какъ видно, написано ио поводу Велпкаго поста, во вре- мя котораго, по замѣчанію Никифора, самый уставъ церковный повелѣваегь икнязьямъ го- ворить нѣчто дюлезіюе. На этомъ основаніи, онъ говорить вообще о пользѣ поста и обра- щаясь къ Мои омаху прибавляетъ, что такому киязю, какъ Мопомахъ, не нулшо говорить въ похвалу поста, такъ какъ оиъ въ благочестіи воспитаиъ п постомъ воздоенъ и всѣ, видя его воздержаніе во время поста, могутъ только изумляться ему. «Что скажу я такому князю», продолжаетъ проповѣдникъ«который большею частью спитъ на сырой землѣ, избѣгаетъ дома своего, отвергаетъ свѣтлое платье, по лѣсамъ ходить въ одеждѣ сщютинской (рабской, про- стой), и только по нуждѣ входя въ городь, на- дѣваеть на себя одежду властелиискую. Что говорить такому кпязю, который друглмъ лю- бить готовить обѣды обильные,а самъ служить гостямъ, работаетъ своими руками, и подаяніе котораго доходить даже до полатей; другіе на- сыщаются и упиваются, а самъ князь сидптъ и смотритъ только, какъ другіе ѣдятъ и пыотъ, довольствуясь малою пищею и водою: — такъ угождаеть онъ своимь поддапнымъ, сидптъ и смотритъ, какъ рабы его упиваются. Руки его ко всѣмъ простерты, никогда не прячеть онь своихъ сокровищъ, никогда не считаеіь зо- лота или серебра, но все раздаетъ, а между тѣмь казна его никогда не бываеть пуста». Начертавъ эту прекрасную характеристи- ку Мопомаха, Никифорь находить, что сь та- кимь кияземъ о иостѣ говорить нечего, и пред- почитаетъ иобесѣдовать сь пимъ «о самомь источникѣ, пзъ котораго проистекаеть въ лю- дяхъ всякое добро и всякое зло». Послѣ этого ироповѣдннкъ объясняеть князю, что въ душѣ человѣческой есть три гдавныя стремленія; словесное (разумь), яростное (чувство) и же- ланное (воля). У этихъ трехъ главныхъ силь души человѣческой есть, по выражепію Ни- кифора, и особые слуги, черезъ которыхъ онѣ дѣйствуютъ. «Какъ ты, князь, сидя на своемь ирестолѣ, дѣйствуешь черезъ своихъ воеводь и слугь по всей твоей страпѣ: такъ и душа ііѣйствуетъ по всему тѣлу черезъ пять слугь своихъ, т.-е. черезъ пять чу ветвь. Слѣдуеть пе- речислеиіе пяти чувствь п между ними Нпки- форъ особенное вниманіе обращает!, на слухъ и зрѣиіе, при чемъ и отдаеть преимущество иослѣднему, такъ какъ оно насъ не можеть обманывать, а черезъ слухъ очень часто мо- жетъ доходить до насъ многое невѣрное; на этомь-то свойствѣ слуха Никифорь и сосредо- точиваеть все свое вниманіе, жеіая, по види- мому, внушить Мономаху, что онь часто скло- непь бываетъ слушать ложные доносы. «Ка- жется миѣ, киязь мой», говорить по этому по- воду проиовѣдиикъ, «что не будучи въ состоя- ніи видѣть всего самъ своими глазами, ты слу- шаешь другихъ ивъ отверстый слухъ твой вхо- дить стрѣла; такъ подумай объ этомъ, киязь мой, пзслѣдуй внимательнѣе, подумай объ пз- гнанныхъ тобою, осуждеипыхъ, презрѣнныхь, вспомни обо всѣхъ, кто на кого сказаль что- нибудь, кто кого оклеветалъ, самъ разеудн та- ковыхь, всѣхъ помяни и отпусти, да и тебѣ отпустится, отдай, да и тебѣ отдастся». Въ за- ключеніе своего слова Никифорь прибавляетъ, какъ бы въ утѣшеиіе киязю : «не опечалься, князь, словомь моимь, не подумай, что кто-нп- бз г дь пршиель ко мнѣ сь жалобой, и потому я написалъ это тебѣ. Нѣтъ! такъ, тіросто пишу я теОѣ для иапомннанія,такь какъ въ немъ нуж- даются владыки земные; многимь пользуются опи, ио за то и многимь искушеніяиъ подвер- жены». Запутанное и вычурное построеніе этого по- ученія, въ высшей степени замѣчательиаго ио содержапію, тѣ сравиеиія, къ которымь прп- бѣгаегь авторъ для поясиенія своей мысли, и отдаленная, искусствеипая связь, какую ви- димъ мы между иачаюмъ слова и послѣднимь выводомь изъ него — все это указываеть намь въ ироповѣдникѣ человѣка, который старался подражать современнымъ образцамъ визан- тійскаго духовнаго краснорѣчія, въ которомъ преобладало полнѣйшее отсутствіе простоты въ развитіи мысли и большая искусственность въ изложеиіи. Эта искусственность особенно поразкаеть насъ при сравненіи нроиовѣди Ни- кифора сь простымь поученіемъ Л. Жидяты и сь энергическими, сжатыми, ясными проиовѣ- дямн Ѳеодосія. Замѣтно одиаколсе, что, ио мѣ- рѣ того, какъ духовенство болѣе и болѣе зна- комилось сь образцами впзантійскаго духов- наго краснорѣчія, вь немъ болѣе и болѣе про- буждалась страсть къ нодражаиію этимъ об- разцамъ, совершенно несвойственнымъ той ночвѣ, на которой древнимь ироиовѣдникамъ нашимь приходилось дѣйствовать. Это стрем- леніекь нодражаиію впзаитійскимъ проповѣд- пикамъ высказывается особенно ясно и рѣз- ко вь твореніяхь Кирилла, епископа Туров- скаго. Отъ него дошло до насъ девять словь