b000000635

ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. УЧЕБНИКИ дѣятельности является книга Іоанникія Га- лятовскаго — «Ключъ Разумѣнія» (1659), со- держащая вь себѣ «казанья» (т. е. нроновѣди) на праздники Господскіе и Богородичные, и вмѣстѣ съ тѣмъ «Науку албо способъ сло- жепія казаній». Это руководство послужило образцомъ для всѣхъ дальнѣйшихъ учебни- ковъ рпторнческпхъ, какіе являются у насъ въ ХѴІП в. Существеннѣйшею стороною ихъ оказывается именно то, что «они не только нзлагаютъ науку въ общихъ ея основаніяхъ, но и даютъ правила на самые частные слу- чаи. Строго оиредѣлены даже формы выра- женій, нзъ которых® не дозволялось высту- пать. Воспитанники: обязаны были вытвер- живать слова и обороты, сообщающіе рѣчи красоту. Руководства снабжены были осо- бымъ спискомъ словъ, служащихъ для по- хвалы или порицанія. Предлагались правила для восхваленія не только человѣка, но и об- ласти, города, рѣки, поля, зданія... Состави- тели учебниковъ заботились при этомъ и о запасѣ матерьяловъ для пополненія рѣчнири- личпымъ содерзканіемъ. Матерьялы распре- дѣлялись по отдѣламъ: въ одномъ помѣіца- лись историческіе грамоты, вт, другомъ— из- рѣченія ученыхъ, въ третьемъ — символиче- скія изображеиія, и т. д. '). Въ связи съ этими руководстваыи,учебішка- ми,сборниками матерьяловъ и иособіями нель- зя не упомянуть о «Синопспсѣ» или крат- комъ обозрѣніи русской исторіи, составлен- номъ Иннокентіемъ Гнзіелемъ. Не смотря на множество историческихъ несообразностей и иоложительныхъ ошибокъ, этотъ учебникъ употреблялся во всѣхъ русскихъ школахъ до временъ Ломоносова, и какъ первый опытъ начертанія русской исторіи онъ имѣетъ для насъ то важное зыаченіе, что несомнѣино былъ плодомъ сознанія своей національной отдѣльности, сознанія того, что угнетаемая Польшею и іезунтами русская народность нашего юго-заиада имѣетъ свое достославное прошлое и всѣ права на лучшее будущее. XVI. НЕВ-БЖЕСТВО И СПРАВЩИКИ. ПЕРВЫЯ ШКОЛЫ ВЪ МОСКВ'Б. КОТОШНХИНЪ И КРИЖАНИЧЪ. ННКОНЪ. ЮГО-ЗАПАДНЫЕ УЧЕНЫЕ ВЪ МОСКВ13. МОСКОВСКАЯ СЛАВЯНО-ГРЕКО-Л АТИНСК АЯ АКАДЕМІЯ. Въ половинѣ ХѴІвѣка, въ то самое время, какъ на западѣ и юго-занадѣ Руси тягост- ныя условія историческія пробудили отъ сна и вызвали къ жизни силы народнаго духа, на- правивъ ихъ къ одной общей цѣли — образо- ванію. Московское государство только еще заканчивало счеты со своимъ ирошлымъ,и да- леко еще было отъ того сознанія, что и ему бы пора было озаботиться иреааде всего овне- сеніи образованія въ обширные иредѣлы Ру- си. Московской Руси не представлялось тѣхъ удобствъ къ расиространенію просвѣщенія у себя дома, какія были подъ рукою урусскаго населенія на литовской Украйнѣнлинаполь- скомъ юго-западѣ; да къ тому же, при исто- рическихъ условіяхъ быта, среди которыхъ сложилась жизнь общественная въ Москов- ской Руси, самая потребность въ образованіи не могла проявиться такъ живо и дѣятельно, какъ проявилась она среди угнетеннаго и всячески утѣсняемаго русскаго населенія Литвы и Польши. Полиѣйшая централизація власти, жизни и благосостоянія народнаго въ Москвѣ, сильнѣйшее преобладаніе высшаго сословія боярскаго, хотя на время и ослаблен- наго Грознымъ, но получившаговпослѣдствіп еще большее значеніе — все это приводило къ тому необходимому слѣдствію, что всякое благо или зло могло исходить только сверху, отъ высшихъ слоевъ къ нисшимъ, отъ царя и вельможъ и высшихъ представителей духо- венства; всякій шагъ виередъ на пути нрав- ственнаго и умственнаго развитія могъ быть сдѣланъ только Москвою и изъ Москвы. Правда, уже въ иоловинѣ ХѴІвѣка, рядомъ съ памятниками, указывающими на созна- тельное довольство современными условіями быта, рисующими на основаніи ихъ идеалъ семьянина и гражданина, мы замѣчаемъ нѣ- которое недовольство въ обществѣ, слышимъ изъ усИ) самого царя на Стоглавомъ соборѣ порицаніе «общественныхъ неустройствъ, не- урядицъ, глубокаго невѣжества, среди кото- раго коснѣетъ и общество, и духовенство»; ') Галамва, РІст. Р. Сл. древней и новой; ч. I, стр. 183, 16У