b000000635

НИЩАЯ ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. Г.РАТІЯ Переходя въ народѣ изъ устъ въ уста, ду- ховная пѣсня, конечно, должна была еще болѣе увеличиться въ своемъ объемѣ, вслѣд- ствіе того , чго къ вышепомянутымъ нами разнообраппьшъ сюжетомъ ея прибавились і еще и другіе, новые, стоявшіе въ тѣсной связи съ жизнью народною п съ его врав- ствешшші воззрѣніями па добро или назло, счатьз и несчастье, богатство и бѣдность. Такъ напрішѣръ, конечно улсе иослѣ того, какъ духовная иѣснь перешла въ народъ и была усвоена пѣвцами пзъ народа, могли явиться въ числѣ образцовъ ея такія произ- веден! я, какъ «стихъ обогатомъ пЛазарѣ», въ которомъ, на основаніи извѣстной Евангель- ской иритчи, идеализируется бытъ и зна- ченіе нищенствующей братьи, въ средѣ ко- торой духовная пѣснь, вѣроятно, и получила наибольшее свое развиті е. Должно полагать, что подъ вліяніемъ тѣхъ же условій народ- ной жизни появился и другой, замѣчатель- ныи по своимъ поэтпческимъ достоинствамъ, стихъ «о Вознесеніи Христовомъ», въ ко- торомъ разсказывается, какъ Христосъ, со- бираясь возноситься на небо, прощался съ нищею братіею, которая горько плакала, говоря ему: «батюшка нашъ! парь небесный! на кого ты насъ покидаешь? кто будетъ насъ поить-кормить, отъ темной ночи укрывать?* И отвѣчалъ имъ Христосъ, царь небесный: «Не плачь, моя меньшая братія, Дямъ я вамъ гору золотую, Даиъ я вамъ рѣку медвяную. Оставлю вамъ сады, винограды. Оставлю вамъ яблони кудрявы. Дамъ я вамъ манну небесиу, Уиѣйте горою владѣти. Промежду собой раздѣлятв : Будете вы сыты, да и пьяны. Будете обуты и одѣты. Будете тепломъ вы обогрѣты, И оіъ темной ночи пріукрыты». Слыша это, Іоаннъ Златоустъ обращается ко Христу и совѣтуетъ оставить иное, болѣе прочное наслѣдіе, котораго бы никто не могъ отнять у нищей братіи: «Не давай («говорить онъ») нищниъ гору крутую. Что крутую гору, золотую: Не съумѣть пмъ горою владати, Не съумѣть имъ золотыя поверстати, И промежду собой раздѣляти: Зазнаютъ гору князи и бояре, Зазнаютъ гору пастыри и власти, Зіізнаютъ гору торговые люди, Отоймутъ у нихъ гору крутую, Отоймутъ у нихъ гору золотую. По себѣ они гору раздѣлятъ, По князьямъ золотую разверстаютъ. Да нищію братью не донустятъ; Да нечѣмъ будетъ нищимъ питатися. Да нечѣмъ имъ будетъ иріодѣтися, И отъ темпыя ночи пріукрытися. Дай-же ты нищнмъ-убогпмъ Имя твое святое. Будуть нищіѳ по міру ходити, Тебя Христа величати, Въ каждый чаоъ прославляти; Будутъ они сыты и довольны, Обуты будутъ и одѣты, И отъ темной ночи пріукрыты. ]Тѣ.снн обть ]4ванѣ ^аснльевичѣ у розном'ь. 1) Никигб Романовичу дано село Преображенское. (Пѣсня начинается съ того, что царь, на пиру похваляется передъ боярами, какъ онь вывелъ измѣну изъ Кіева и Новгорода, пзъ Казани и Астрахани. Сынъ его. Ѳеодоръ Иваиовичъ, говорить ему, что онъ не съу- мѣлъ однакоже вывести измѣны изъ ка- менной Москвы. Царь иросптъ его указать пзмѣнниковъ; Ѳеодоръ Ивановичъ указы- ваетъ на царскихъ любимцевъ — бояръ Годуповыхъ. Царь, въ гнѣвѣ, приказываетъ его схватить п вести на плаху). 150 А всѣ палачи испуяіалися. Что всѣ въ Москвѣ разбѣжалпся; Единъ падачъ не пужается, Единъ злодѣй выступается, Малюта палачъ, сынъ Скурлатовпчъ. Хватилъ онъ царевича за бѣлы ручки, Повелъ царевича за Москву рѣку. Перепахпула вѣстка не радошна Въ то во село въ Романовское, Въ Романовское, въ боярское. Ко старому Иикитѣ Романовичу,