b000000635

1. ГРОЗНЫЙ ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. ВЪ пъсняхъ. неимѣютъ общаго съ властью царскою и бла- гими намѣреньями царя, котораго народъ постоянно представлялъ себѣ расположен- нымъ въ его пользу, заботящимся о его нуж- дахъ. Вотъ почему, каждая гроза, обрушав- шаяся со стороны царя на голову вельможъ и боярства, находила себѣ сочуізственный отголосокъ въ народной массѣ; вотъ почему и самая личность «вольнаго царя Ивана Ва- сильевича», казнившаго вельможъ и князей, выводнвшаго измѣну въ Москвѣ бѣлокамен- ной, нашла себѣ сочувствіе въ массѣ народа и заняла видное мѣсто въ нроизведеніяхъ народнаго творчества. Рисуя Іоанна не толь- ко безразсудно всныльчивымъ и горячпмъ, но даже грознымъ и жестокимъ, народныя пѣсни все же не называютъ его «немилости- вымъ» и даже восхваляютъ его, потому что народъ съ замѣтнымъ сочувствіемъ относился къ тому укрощенію боярскаго самовластія, которое являлось въ его глазахъ важнымъ подвигомъ царя на пользу собственпо народ- наго благоденствія. Исходя изъ этого воззрѣ- нія на личность Іоанна Грознаго, народъ иредставляетъ его и вообще сочувствующіімъ всему народному, русскому; сочувствіе это особенно легко высказывается въ былннѣ о царскомъ шуринѣ «Масгрюкѣ Темрюкови- чѣ», гдѣ «царь Иванъ Васильевичъ похва- ляетъ русскихъ барцовъ-ыолодцовъ за то, что онп изувѣчнли и побороли его шурина Ма- стрюка-татарина, не смотря на то, что его же, царева жена, Марья Темрюковна горь- ко жалуется на это и совдтпается но сво- емъ миломъ братѣ. Еще ярче личность Іо- анна, какъ правителя «грознаго, но снра- ведливаго», выказывается въ превосходной былинѣ, извѣстной подъ названі^гь: «Ніі- китѣ Романовичу дано село Преббражен- ское», которую мы, вмѣстѣ съ иредъидущею, приводимъ въ приложеніи къ этой главѣ. Сочувственно настроенное творчество народ- ное не забываетъ и объ остальныхъ вруп- ныхъ чертахъ личности Іоанна, какъ царя и правителя; — егозавоеванія такаю восиѣты въ видѣ отдѣльныхъ пѣсенъ и прославлены на память потомству. Взятіе Еазанп и Астра- хани, какъ символы окончательнаго торже- ства русскаго оружія надъ татарскимъ, а впо- слѣдствіи случайное завоеваніе отдѣленной, иолу-баснооловдой Сибири, связанное съ лю- 4 ) Горшеня — тоже, что горшечнтъ, т. е. і бимымъ именемъ разбойничьяго удальца-ата- мана Ермака Тимофѣевича-всѣ эти воспо- минавія, особымъ своимъ поэтпческимъ коло- ритомъ и яркими красками необычайности, героизма, много способствовали къ значи- тельному возвышенію личности Грознаго надъ всѣмъ предшествующимъ періодомъ истори- ческимъ, много способствовали тому, чтобы этотъпредшествующій періодъ еще болѣе стер- ся, изгладился въ памяти народной, помрачен- ный блескомъ эпохи Грознаго. Личность его, впослѣдствіи,изъ области нѣсень, перешла да- же и въ сказку народную, которая рпсуетъ Грознаго чисто-народнымъ героемъ, въ родѣ восточнаго Гаруна-Аль-Рашпда; онъ бро дитъ, незамѣтный, мелсду народомъ, нрисматрп- вается къ его нуждамъ, караетъ бояръ за несправедливости и награждаетъ своими цар- скими милостями тѣхъ, которымъ удается перехитрить или одурачить боярина. Въчи- слѣ такого рода произведеній очень видное мѣсто занимаетъ извѣстная сказка о «Гор- шенѣ» '), въ которой разсказывается, какъ встрѣтилъ осударь Иванъ Васильевичъ гор- шеню», какъ полюбились «осударю» умные отвѣты «горшени», и какъ потому самому, желая наградить «горшеню», осударь прика- залъ ему черезъ двѣ недѣли представить ко двору своему десять возовъ глиняныхъ та- релочекъ пзвѣстнаго фасона. Горшеня нрп- нялъ заказъ, а осударь прпказалъ, вернув- шись въ городъ, чтобы на всѣхъ угощеніяхъ не было посуды ни серебряной, ни мѣдной, ни оловянной, ни деревянной, а была бы вся глиняная. Въ разговорѣ съ Иваномъ Василь- евичемъ горшеня, между прочимъ, говоршгь ему что живетъ своимъ ремесломъ не худо, и что только три худа и есть на свѣтѣ;— ху- дой сосѣдъ, худая жена да худой разумъ; и послѣднее-то худо всѣхъ хуже, потому что худой разумъ все съ тобой, и отъ него нику- да не уйдешь. Эту мысль свою горшеня п до- казалъ царю-осударю блистательным^ обра- зомъ, когда привезя въ городъ заказанпый Иваномъ Васильевпчемъ товаръ, онъ, по на- стоятельной иросьбѣ одного боярина, нро- далъ товаръ свой этому боярину на такомъ условіи, при которомъ всѣ деньги боярина перешли въ карманъ Горшени, а товару все еще много осталось незакуиленнаго бояри- номъ. Бояринъ сталъ въ тупикъ, а горшеня заиимающШсн гончарнымъ ремесломъ. 147