b000000635

ІІЕРЕІІПСКА НСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. с ъ к у р б с к и м ь себя погубплъ.... Я думаю, что п окружаю- і щіе тебя тамъ, имѣющіе разумъ, тоже мо- гутъ понять твой злобный ядъ, да пто, что ты, изъ желанія мимолетной славы и богат- ства все это сдѣлалъ, а не истому, чтобы отъ смерти бѣгалъ. Коли ты точно праведенъ и благочестивъ, какъ ты самъ о себѣ говоришь, такъ чего же ты испугался неповинной смер- ти; — вѣдь такая-то смерть не есть смерть, а иріобрѣтенье? Все равно, вѣдь наиослѣдокъ умрешь-же!» При этой странной логпкѣ своей, Іоашіъ, ири случаѣ, по преиебрегаетъ возможностью и очень зло, очень ѣдко иосмѣяться надъ сво- имъ иротивипкомъ. Такъ напрпмѣръ, во вто- ромъ письмѣ къ Курбскому, которое отли- чается болыпимъ сиокойствіемъ п большею пасмѣшливостыо, нежели первое, такъ какъ оно было писано послѣ нѣсколькихъ иобѣдъ, одержанныхъ пмъ въ Лпвоніи, Іоаинъ не уиускаетъ случая похвалиться передъ кня- земъ успѣхами своего оружія, иприбавляетъ; «Писалъ ты себѣ въ досаду, что мы тебя въ дальніе города, какъ бы въ опалѣ держа, по- сылали: теперь мы, по волѣ Божіей, и даль- ше твоихъ далекпхъ городовъ прошли, и кони наши переѣхали всѣ ваши дороги изъ Литвы и въ Литву, и пѣши ходили, пводу во всѣхъ тѣхъ мѣстахъ пилп: теперь ужь нельзя ска- зать, что не вездѣ коня нашего ноги были. И гдѣ ты думалъ успокоиться отъ твоихъ тру- довъ, въ Волъмарѣ, и тутъ иа покой твой иасъ Богъ принесъ; и гдѣ ты думалъ уйти отъ иасъ, мы и тутъ, по волѣ Божьей, тебя догнали: — и поѣхалъ ты дальше». Вообще, сравнивая письма Іоанновы съ письмами Курбскаго , мы находимъ между ними значительную разницу, не только въ духѣ, но и въ самомъ способѣ изложеніл. Іоаинъ, при несомнѣнномъ своемъ талантѣ литературиомъ, при врожден иомъ остроуміи, все не мастеръ писать, не мастеръ излагать литературно, потому что не ирошелъ ника- кой правильной школы, и былъ въ полпомъ смыслѣ самоучка иначетчпкъ; кътому лее, изложепію его много вредить его горячность, которая часто заставляет'!, его путаться въ словах 1 !,, изливать мысли свои въ потокахъ страшнаго миогословія, а нерѣдко и при- бѣгать, вмѣсто всякихъ доводовъ, къ пло- щадной брани, которою оиъ, особенно вт, первомт. письмѣ, нещадно осыпаетъ против- ' ника своего. Трудно, впрочемъ, ставить ему 144 это послѣднее обстоятельство въ вину, такъ какъ брань была въ то время въ модѣ не только у насъ, въ видѣ приправы и доказа- тельства въ разлмчныхъ спорахъ и словоире- иіяхъ: она играла немаловажную роль и въ со- временной Іоанну Евронѣ, гдѣ не была ис- ключена даже изъ самыхъ ученыхъ бого- словскихъ диспутовъ и трактатов'!.. Инымъ духомт, , иною внѣшностыо отли- чаются письма Курбскаго къ Іоанну. Него- воря уже о томъ, что они написаны гораздо правильнѣе ияснѣе, въ отношеніп къ изложе- пію мысли, опи, и по самой основной идеѣ своей, указываютъ намт, въ Курбскомъ че- ловѣка учившагося, воспнтаннаго, прпвык- нувшаго тонко понимать и глубоко чувство- вать многое пзъ того, что едва-ли было и доступно его противнику. Письма его, срав- нительно с!, письмами Іоанна, поражают'!, своею прпличностыо, своею сдерзканностыо, даже нѣкоторою изысканностью выраженій. Онъ это и самъ чувствуетъ, самъ знаетъ и ставить въ укоръ Іоанну его грубость и рѣз- кость выраженій, его неумѣнье писать и не- образованность. Такъ, въ самомъ началѣ сво- его втораго письма къіоанну, которое Курб- скій называетъ «краткимъ отвѣщаніемъ на зѣло піпрокую эппстолію великаго князя московскаго», Курбскій прямо говорить, что царю стыдно-бы такъ нескладно писать, сравииваетъ пепослѣдовательность его изло- женія съ бабьими бреднями, птовощтъ, что ии- шетъ царь такъ но варварски, «что не только искусиымъ и ученымъ людямъ, но даже и дѣтямъ читать его письмо смѣгано и удиви- тельно»; въ особенности лее странно читать его вт, «чужой землѣ, гдѣ находятся люди, опытные нетолько въ грамматикѣ и рито- рикѣ, но даже въ діалектикѣ и философіи». «Могъ-бы я тебѣ отвѣчатъ на калсдое твое слово», ирибавляетъ Курбскій въ коицѣ сво- его письма «по (долженъ замѣтить, что) му- жамъ благородиымъ не прилично ссориться, сл0В!!0 рабамъ; въ особенности же стыдно христіанамъ отрыгать изъ устъ слова печи- стыя и кусательныя, какъ я много разъ и прежде говорплъ». Въ отвѣтъ на брань и на- смѣшки Іоанновы Курбскій замѣчаетъ ему, что онъ заслуживаетъ не насмѣшекъ и брапи, а сожалѣпія, какъ несчастный, изгнанный изъ отечества, вынужденный къ скитанію по чужимъ землямъ. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, особенно тамъ, гдѣ онъ вспомпнаетъ о по-