b000000635

і. грозный, корыстный цѣли,рагшращалиего,раболѣіісті!уя иоредъ гпгаъ и потворствуя его слабостям';., развивая иъ немъ кровожадные инстинкты тою безпоіцадност-і.ю, тою мстительностью, которою они сами дышали протпвъ враговъ своихъ. Исторія царстпованія Іоапна Грознаго убѣждаетъ наст, пъ тозгг,, что плоды восиита- нія превзошли ожидаиія воспитателей, итотъ, Іоаннъ Грозный. кого одна партія двора старалась одѣлатьби- чемѣ для осталыіыхъ, сдѣдался неумолимымъ бичемт, для всего боярства безразлично: — онъ всѣхт, окружавпіпхъ одинаково ирезп- ралъ, иривыкъ всему п всѣмъ не довѣрять и надъ всѣмъ способень быль насмѣхаться... Уважать Іоаннъ могъ только себя и свой лич- ный ироизволъ, свою волю, которую онъ ста- рался облечь даже особымъ покровомъ свя- тости, прибавивъ къ царскому титулу своему такъ называемое богословіе, по- присоедине- ніи котораго титулъ его сталь читаться такъ: «Троице пресуществепная и пребоагествеи- ная и преблагая правѣ вѣрующимъ въ Тя пстиниым'ь хрёстьянамь, Дателю премудро- сти, иреневѣдомій и пресвѣтлій Крайиій Верхъ! направи пасъ на истину Твою и поставп пасъ на повелѣнія Твоя, да возгла- големъ о людѣхъ Твопхъ по волѣ Твоей. Сего убо Бога папіего, въ Троиц® славпмаго, ми- лостью п хотініемъ удержахомт. сішпетръ РоссіГгскаго царствія мы, веіикіи государь, царь и велпкііі князь Ивань Васильевпчь всея Русіп самодержецъ, Владимерскій, Мо- сковскій, Н о нг ор о дскі й, царь Казаискій ит.д.» Стараясь, такимъ образомь, до возможнаго предѣла, возвысить зпаченіе своей личности и сана, Іоаннъ, въ тѣхъ же видахъ, съ другой стороны, любилъ указывать на происхожде- иіе свое отъ знаменитыхъ предковъ: Влади- міра Равиоапостолыіаго , Мономаха, Алек- сандра Невскаго, и Дмитрія... Въ тѣхъ же видахъ, пренебрегая исторической истиной, любилъ оиъ па отдаленное прошлое указы- вать, какъ на достойное всякого иодражаиія и придавать ему такія краски, приписывать такія свѣтлыя, завидныя: стороны, который вовсе пе были ему свойственны. И не смотря на эту кажущуюся, внѣшиюю привязанность къ прошедшему, въкоторомъіоаішъ старался ви- дѣть идеалъ для настояіцаго, навязывая про- шедшему то, что было исключительнымъ пло- домъ его собственной фантазіи, — онъ, въ то же время, ппталъ сильнѣйшую ненависть и полное презрѣніе ко всѣмъ преданіямі., завѣіцаннымъ современности отдаленным 1 !, прошлымъ, и ожесточенно поппраль ихь но- гами... Такъ уничтожены были имъ цѣлые десятки старинныхъ родовъ боярскихъ и княжескихъ, и на мѣсто ихь выдвинуты люди самаго невнднаго, неизвѣстнаго пронсхож- денія; такъ монастыри были имъ обращены въ мѣсто для ссылки или пасильственнаго пострнженія тѣхт, вольможъ, которыми онъ пмѣлъ оспованіе быть недовольнымъ; такъ паконецъ онъ не побоялся поднять руку и на главу церкви: — митрополитъ Филпипь быль заточень и умерщвлейъ по его повелѣ- нію. И вотъ, изъ этой-то безпрёрывпой и безпокойной борьбы двухъ протнвополож- ныхъ стремленій своего нравственнаго бы- тія, пзъ этой многосложной иутаницѣ про- тиворѣчій, Іоаннъ Грозный старался выйти при помощи проніп, большею частью ѣдкой и злобной, почти всегда мѣтко достигавшей своей цѣлп.... Эта иронія, ловко скрытая подь покровомъ виѣшияго спокойствія, от- тѣняющая всѣ сужденія и доводы Іоанна, представляетъ собою лучшую, напболѣе вид- ную и замѣчательную сторону всѣхъ сочи- иеній его. Эта сторона рѣзче всего выска- залось въ двухъ наиболѣе замѣчательныхь 139