b000000635

ВИЗАНТІИСКІЯ, шныостыо въ борьбѣ съ дикими звѣряыи; тутъ же удалось ему убить четырехъглаваго змѣя; и съ тѣхъ иоръ сталь онъ помышлять о рат- инхъ подвигахъ. Одиимъ изъ первыхъ подви- говъ его является борьба съ нѣкіимъ богаты- ремъ Филипатоыъ и побѣда не только иадъ иимъ, но и надъ его воинственною дочерью Максиміанон, послѣ того, какъ онъ не под- дался на ихъ хитрости и имъ не удалось вѣ- роломно завлечь къ себѣ молодаго витязя. Побежденный Девгеніемъ Фжлипатъ откры- ваетъ ему, что есть на свѣтѣ витязь и храб- рѣе, и сильнѣе Девгенія — какой-то Стратнтъ, и у того Сіратига четыре богатыря - сына и дочь Стратиговна, одаренная, сверхъ красо- ты, мужествомъ и храбростью, свойственными мужчинѣ. Эта красавица — по словамъ Фи- лината — отвергла уже многихт, королей и князей, которые тщетно добивались руки ея. За такое извѣстіе Девгеііій обѣщалъ отпу- стить Фнлипата на свободу; но ему хотѣлось сперва убѣдиться въ справедливости его словъ. Съ этой цѣлыо, онъ сдаетъ Филипата подъ надзоръ отцу своему, а Максиміану — - матери, и. несмотря на всѣ увѣщанія Амира, отправляется искать новыхъ подвиговъ. По- вѣсть оканчивается полнымъ торжествомъ Девгенія надъ Стратигомъ п его сыновьями; Девгенік женится на Стратиговнѣ, получаетъ громадпыя богатства за ней въ приданое и съ торжествомъ возвращается домой. Есть нѣкоторое основаніе предположить, что сказанія, подобныя только что упомяну- тому нами -«дѣяііію Девгеніеву» стали зано- ситься къ намъ на Русь именно въ то время, когда письменность южно-славянская пере- стала быть для нашей литературы посред- ствующпмь звѣномь, связывавшимъ ее съ литературою византійскою. Это должно было произойти именно около того времени, когда пала политическая независимость южно-сла- вянскихъ государствъ, т. е. около половины ХП'' вѣка. Около того же времени, непо- средственныя сношенія наши съ Заиадомъ, черезъ Псковъ и Новгородъ, а нотомъ черезъ Лптву и Польшу, до такой степени усилились и на столько сдѣлались частыми, что къ намъ стали П2}ямо съ Запада проникать нѣкоторыя произведенія средневѣковоп рыцарской ро- мантической литературы, а также и множе- ство мелкихь отдѣльныхъ произведеній , прп- надлежащихъ обшпрнымъ сбориикамъ но- веллъ и сказокъ, многочисленными обработ- ками которыхъ литература Европейская, особенно обогатилась именно въ теченіе ХІТ и XV вв. На первый взглядъ каждому можетъ пока- заться очень страииымъ то обстоятельство что такія разнородный сказанія, въ видѣ не- реводовъ и сокращенных'!) передѣлокъ про- пикавшія къ намъ въ теченіе трехт, пли че- тырехъ столѣтій съ разныхъ сторонъ, нахо- дившія себѣ читателей и нереписчиковъ, мог- ли все же не побудить ни одного изъ нихъ къ воспроизведенію подобиаго же литератур- наго рода на основаніи своихъ собственныхъ литературныхъ преданій. Разрѣшая этотъ во- просъ, нельзя не напомнить прежде всего о томъ, что тяжкое татарское иго положило рѣзкую грань между древнѣйшимъ періодомъ нашей литературы, и дальнѣйшею ея нсто- ріею. Народный начала, которыя только было начали выказываться въ первыхъ нроявле- міяхъ свѣтской литературы нашей и въ дру- жинномъ эпосѣХПв., были вдругъ подавлены страши ьшъ погромомъ татарскимъ, надолго иріостановив!!!ішъ і!а Руси всякую возмож- ность нравственной и умственной жизни, а потому и литературной самодѣятелышстн, всякое стремленіе къ просвѣщенію, къ раз- витию литературы, даже къ простой грамот- ности. Время татарскаго владычества ото- звалось замѣтнымъ усьшленіемъ и застоемъ, продолжавшимся въ теченіе трехъ послѣдую- щихъ вѣковъ; къ тому же, въ это самое время, какъ мы уже упоминали выше, грамотность сдѣлалась почти исключительнымъ достоя- ніемъ одного духові!аго сословія, а оно менѣе всего способно было внести въ литературу начала народныя, во первыхъ, потому что слѣио преклонялось передъ всѣмъ, что исхо- дило изъ Византін; а во вторыхь, и потому еще, что ко всему народному относилось оно не только съ недовѣріемъ, но даже съ отвра- щеиіемъ, какъ къ такому жизненному началу, которое носило на себѣ слѣды язычества, слѣды старины нечистой, не иросвѣщенной христіанствомъ. Нельзя, впрочемъ, отрицать того факта, что были попытки создать и са- мостоятельную новѣсть русскую, по образцу занесенныхъ къ намъ подобныхь же ироиз- веденій греко-славянскаго и западнаго міра. Попытки эти выражались не въ видѣ сюже- товъ, прямо заимствованных'!) изъ народной жизни, но въ видѣ сюжетовъ, которые въ обработкѣ своей были сближены съ народною 121