b000000635

О Н АШЕСТВ ІИ ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. В А Т Ы Я . Говорить-. Только взять-6ы какого: развѣдаеиъ — Мертвецы, или люди жпвыѳ шіѣхали»? Говорить онъ, а дрошъ-то немалая Самого нронияаетъ, затѣмъ что все близятся Стонъ и вопли къ намету Батыеву, Все бѣгутъ въ перепугѣ улусники, Отъ невидимой силы, невѣдомой... — «Повели, Ханъ, костры запалить скоро-на- скоро И трубить громче въ трубы звончатыя, Чтобы всѣ твои батыри слышали; Да пошли поскорѣе за шуриномъ Хоздовруломъ» — Батыю совѣтуетъ Нездила. Ханъ послушался; трубы призывные грянули, И зарей заиграло въ поднебесьѣ зарево. Въ пору въ самую: близко отъ ставки Батыевой Пронеслася толпа русский, витязей. Прогоняя татарву поганую И топча подъ копытами конскими; Да въ догонку ей стрѣлы,— что ливень, посы- пались, — П упали съ коней на земь пятеро. Подбѣшали ордынцы къ нимъ, подняли И къ Батыю свели. Ханъ ихъ спрашиваетъ: «Вы какой земли, вѣры какой, что невѣдомо — Почему мнѣ великое зло причиняете»? И отвѣтъ ему деряіатъ рязанскіе витязи: — «Христіанской мы вѣры, дружинники Енязь-Юрья рязанскаго, полку Евпатія Коловрата; почтить тебя посланы — Проводить, какъ парю подобаетъ великому». Удивился Батый ихъ отвѣту и мудрости, И послалъ на Евпатія шурина, И полки съ нимъ татарине многіе. Хоздоврудъ похвалялся: «шивьемъ возьму, За сѣдломъ приведу къ тебѣ русскаго витязя». А ему подговаривалъ Нездила. — «За сѣдломъ!.., Приведешь его къ Хану у стремени». И поѣхали оба на встрѣчу Евпатію... А заря поднималась на небѣ И оступились полки... у Евпатія Всей дружины-то было-ль двѣ тысячи — Вся послѣдняя сила рязанская — А ордынцы шли черною тучею: Не окинуть и взглядомъ, не то-чтобъ довѣдаться Сколько ихъ?... Впереди Хоздоврулъ барсомъ но- сится. Молодецъ былъ и батырь: коня неѳбгоннѣе И вѣрнѣе копья у ордынцевъ и не было. И сступплись полки... Па Евпатія Иалетѣлъ Хоздоврулъ, только нё въ пору: Исполинъ былъ Евпатій отъ младости силою — И мечемъ раскроилъ Хоздоврула онъ на-полы До сѣдла, такъ-что всѣ, и свои, и противники Отшатнулись со страхомъ и трепетомъ... Рать ордынская дрогнула, тылъ дала, А всѣхъ прежде свернулъ было Иі здила, Да коня подъ устцы ухватыъ Ополоница. Только глянулъ бояринъ Евпатій на Шздилу. Распалился душой молодецкою И съ сѣдла его сорвалъ, А Пгздила Сталъ молить его слезнымъ моленіемъ: «Отпусти хоть мнѣ душу-то на иокаяніе»! Отвѣчаетъ Евпатій». — «Певиненъ ты — Мать сырая земля въ томъ виновница. Что носила такое чудовище: Пусть и пьетъ за то кровь твою гнусную... Ты попомни княгиню Евираксію И колѣй, старый песъ, ненокаянно!» Тутъ взмахнулъ надъ шеломемъ онъ Иездилу И разбилъ его о землю въ дребезги; Самъ-же кинулся вслѣдъ за ордынцами И погналъ ихъ до самой до ставки Батыевой. Огорчился Батый и разгнѣвался, Какъ узналъ, что Евпатій убплъ его шурина, И велѣлъ навести на Евпатія Онъ пороки, орудія тѣ стѣнобитпыя. . . И убили тогда крѣпкорукаго, Дерзосердаго витязя; тѣло-же Принесли передъ очи Батыевы. Изумился и Ханъ, и улусники Красотѣ его, силѣ и крѣпости. И ночтилъ Ханъ усопшаго витязя; Отдалъ тѣло рязапскпмъ дружииникамъ И самихъ отпустилъ ихъ, примолвивши; «Погребите, вы, батыря вашего — съ честію, По законамъ своимъ и обычаямъ, Чтобъ и внуки могилѣ его ноклонялися». IX. По зимѣ Игорь-князь пзъ Чернигова Прибылъ въ отчину, въ землю рязанскую И занлакалъ слезами горючими, Какъ взглпнулъ на пожарище стольнаго города. Подо льдомъ и подъ снѣгомъ померзлые, На травѣ - ковылѣ обнаженны, терзаемы И звѣрямп, и птицами хищными, Безъ креста и могилы, лежали убитые Воеводы рязанскіе, витязи, И семейные князя, и сродники, И все множество люда рязанскаго: Всѣ одну чашу смертную выпила. Повелѣлъ погребать ихъ князь Ингорь немедленно; Новелѣлъ іереямъ святить храмы Бошіи 95