b000000635

рязанское ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. сказ аніе. ]Тѣсня про боярина рвпатія Коловрата '). Иа сііятой Руси быіъ и была, Только быльемъ давно поросла.... Охъ — вы, зорюшкн-зори! Не одинъ годъ въ ноднебесьѣ вы зажигаетесь Не въ первой въ синемъ морѣ купаетесь: Посвѣтите съ поднебесья, красныя. На бывалые дни, на ненастные!.. Вы, курганы, курганы сѣдые! Насыпные курганы, степные Вы надъ кѣмъ, подгорюннвшпсь, стонете, Чьи вы бѣлыя кости хороните? Разскажите, какъ русскую силу Клала русская удаль въ могилу?... I. Къ городу — Рязани Катятъ трое сани, Сани развальныя — Дуги роснисныя; Вожжи на отлетѣ; Кони на разлетѣ; Колокоіьчикъ плачетъ — За версту маячитъ. Первыя-то сани — Все-то поѣзжане. Все-то сѣверяне, - — Въ рукавив,ахъ новыхъ, Въ охобняхъ бобровыхъ. А вторыя санки — Все-то поѣзжанкп, Все-то сѣверянки, Въ шапочкахъ горлатныхъ Въ жемчугахъ окатныхъ. А что третьи сани ІСъ городу Рязани Подкатили сами Всѣми полозами, Нодлетѣли птицей Съ красной царь-дѣвицей, Съ греческой царевной — Душей ЕвііраксѣвиоН. У Рязанскаго князя, у Юрія Ингоревича, Во его терему новорубленномъ, Свѣтіый свадебный пиръ, дикованіе: Сына старшаго, княжича Ѳедора, Новѣнчалъ оігь, съ царевной Еішраксіей, И добромъ своимъ княжскимъ кланялся; А добро-то иакоилено изстари: Нохвалила-бы сваха досужая, Въ иолуглазъ ионядя, мимо-идучи. Во иолу-столѣ, во полу-пиру, Молодыхъ гости чествовать учали, На вѣнечное мѣсто ихъ глядючи. Да смѣшки про себя затѣваючи; Словно стольный-бы князь ихъ не жалуетъ — Горькій медъ шіъ изъ погреба выкатилъ, А не свадебный!.. — «Инь подсластилп-бы! > А кому подсластить-то?.. Ужъ вѣдомО; Молодьшъ... Молодые встають и цѣлуются. И румяпцемъ они, что ни разъ, чередуются, — Будто солнышко съ зорькой вечернею. Іі гостямъ, и хозяину весело: Чарка съ чаркой у нихъ обгоняются. То и знай — черезъ край наливаются. Только пѣтъ веселѣй поѣзжапина, И смѣтливѣй нѣтъ, и рѣчистѣе Супротивъ княженецкаго тысяцкаго, — Аоанасія Нрокшича Нездилы. А съ лица не иригожъ онъ п иеиолодъ: Голова у пего, что ладонь, вся-то лысая. Порода у него клиномъ, рыжая, А глаза, — что у волка, лукавые — Врозь глядятъ — такъ-вотъ и бѣгаютъ. Былъ онх княжескииъ думцемъ въ Черниговѣ, Да теперь, за царевной Евираксіей, Перебрался въ Рязань къ князю ІОрію, Цѣдымъ домоиъ, со всею боярскою челядью, И на смѣну ему ІОрій Ингоревичь Отиустилъ что ни лучшихъ дружияниковъ, И боярина съ ними Евиатія Коловрата, рязанскаго витязя, — Князя Ѳедора брата крѳстоваго. Отсидѣли столы гости званые; Поѣзжане свой поѣздъ управили, Короваемъ князь Ѳедоръ съ княгинею, Со своей ненаглядной молодушкой, Старшимъ родичамъ въ иоясъ откланялся, Помолился въ собор ѣ Застуиницѣ И поѣхалъ изъ стольнаго города Въ свой удѣдъ... Это ничто иное, какъ поэтическій пересказъ того Рязанскаго сказанія, о которомъ мы упоминали выше. эі