b000000630

56 ОТДЫХЪ ХРИСТІАНИНА . — Ну, какъ же ты являешься къ архіерею, — и въ такой рясѣ, въ такой рясѣ? — Владыка святый! нѣтъ лучше-то, • — съ горечью отвѣ- тилъ о. Алексѣй. Я вотъ иа мѣстѣ живу ужъ двадцать лѣтъ, а ряски нѣтъ, и сшить не иа что. Эта то вотъ ряса, — потрогалъ онъ свою рясу, — отъ посвященія, въ ней посвящался я, но ужъ износилась теперь; простите, лучшей не имѣю. И должно быть много тоски и безъисходнаго горя услышалъ владыка своимъ сердцемъ въ этихъ простыхъ и безъискусствеиныхъ словахъ бѣднаго священника. Завол- новался онъ, слезы показались иа глазахъ у него и онъ дрожащимъ голосомъ приказалъ о. Алексѣю посидѣть, по- дождать, а самъ быстро направился въ свои отдаленные покои. — Вотъ возьми себѣ эту рясу, - — сказали, онъ, возвра- тясь. Это моя ; она ужъ мнѣ не нужна, не нужна мнѣ, а тебѣ годна будетъ; возьми, возьми ее. О. Алексѣй не успѣлъ опомниться отъ поразившей его неожиданности, такъ какъ тѣмъ болѣе ряса была шел- ковая и почти новая, онъ все еще глупо смотрѣлъ во всѣ глаза на владыку, а тотъ изъ другой руки протягн- ваетъ ужъ ему дваднатипятирублевый билетъ и, какъ бы конфузливо улыбаясь, продолжаетъ: — И это возьми, тебѣ нужно, иужда у тебя, возьми, не стѣсняйся. Зарыдалъ бѣднякъ отъ счастія... — Не двадцать пять рублей и шелковая ряса тро- нули меня, — разсказывалъ послѣ о. Алексѣй, — а великая любовь ко мнѣ архипастыря, милостиваго отца моего и владыки. Помилуйте, выподумайте только: архіепнскопъ, — и вдругъ свою собственную рясу мнѣ, а я всю жизнь хо-