b000000630

9 слуха его, и разрѣшися уза языка его, и глаголаше право. (Мар. 7. 36 и 35). Когда Господь нашъ Іисусъ Христосъ жилъ тѣлесно па землѣ, то Онъ, между множествомъ разнообразныхъ чудесь сотворилъ преславное чудо исцѣленія глухонѣмого, такъ что послѣдній началъ слышать и правилыю говорить. Повѣствз^я о семъ чудѣ, Евангелистъ Маркъ замѣчаетъ, что Господь прежде, чѣмъ совершить исцѣлепіе глухонѣмого, воззрѣвъ на небо, воз- дохпулъ. Мы, кажется, не погрѣшимъ, если скажемъ, что сей вздохъ Спасителя нашего означалъ, между прочимъ, скорбь и состраданіе Его къ несчастнѣйшему изъ людей, глухопѣмому. Да, по нейсповѣдимымъ судьбамъ промысла Божія, много несчастій терпитъ человѣчество въ грѣшномъ мірѣ семъ; по нѣтъ, кажется, изъ людей несчастнѣе глухонѣмыхъ. Состояпіе духовнаго мрака, безпросвѣтной тоски, состояпіе никогда не изменяющееся и постоянно угнетающее душу — вотъ з'дѣлъ всей жизни глухонѣмого человѣка. Глухонѣмой начинаетъ чувство- вать свое песчастіе съ самыхъ первыхъ поръ жизни, со вре- мени своего дѣтства, лишь только начинаетъ проявляться въ немъ сознаніе. Онъ въ дѣтствѣ не слышитъ нѣжнаго голоса матери, убаюкивающаго свое дитя, не нрисоединяетъ своего дѣтскаго лепета къ ласковымъ рѣчамъ матери. Онъ не имѣетъ возможности чувствовать всей любви матери, проявляющейся не въ однихъ ноцѣлуяхъ, но и въ особенной нѣжности голоса, въ ласкательныхъ именахъ и т. под. Сердце глухонѣмого ре- бенка постепенно черствѣетъ, какъ сохнетъ лѣтомъ земля отъ недостатка дождя. Сколько мы душевныхъ наслажденій полу- чаемъ отъ разнообразныхъ нѣснопѣній, щебетанія птицъ или разнаго рода игры на музыкалышхъ инструмеитахъ! Посѣтила ли насъ печаль, запала ли въ наше сердце грусть, отъ нѣнія и музыки печаль и грусть улегаются въ нашей душѣ. Для глухонѣмыхъ нѣтъ этихъ высокихъ и чистыхъ наслажденій, нѣтъ этого средства къ облегченно грусти и печали. Всѣ жи- вотиыя, всѣ птицы, даже многія насѣкомыя имѣютъ свой го-