b000000630

в и сама устроительница его, не смотря на всѣ труды и лише- нія, понесенные ею здѣсь. Въ этой убогой землянкѣ она про- жила не недѣли и мѣсяцы, а цѣлыя семь лѣтъ. Посвятивъ себя на служеніе ближнему, она своими руками приготовляла кушеніе для приходящихъ въ ея пріютъ, вымывала ихъ одежды и просушивала. Если кто изъ странниковъ заболѣвалъ, она свой послѣдній уголокъ ему уступала и со всею материнскою заботливостью ухаживала за нимъ. Если замѣчала, что у кого либо изъ странницъ одежды или обуви не было, то свое платье и свою обувь отдавала, такъ что очень нерѣдко приходилось ей самой оставаться безъ башмаковъ. Присылаемыя ей изъ сы- новняго дома платья бывали на ней не долго, дня черезъ три — четыре эти платья оказывались на плечахъ у кого либо изъ бѣдныхъ странницъ. Бывали въ пріютѣ ея и строптивые, и имъ она служила безъ огорченія, съ любовью и неноддѣльною привѣтливостію. Всю эту трудовую и безпокойную жизнь доб- рая старица несла легко, даже радостно, потому что на эту жизнь она смотрѣла, какъ на давно предсказанную ей долю отъ Св, Серафима Саровскаго, коего она глубоко почитала. Когда осталась я вдовой, разсказывала добрая старица, то при- ступила ко мнѣ тоска и я рѣшилась идти на поклоненіе угод- никамъ въ Кіевъ и въ другія наши святыя мѣста. Походила я тогда довольно, постранствовала и полюбилась мнѣ жизнь монастырская, такъ что я совсѣмъ, было, рѣшилась поступить въ монастырь. Съ этимъ рѣшеніемъ въ умѣ нришла я въ Са- ровскую пустынь, къ Серафиму-батюшкѣ, попросить его благо- словенья на поступленіе въ монастырь. Великій подвижникъ, благословивъ меня, взялъ за руку и заговорилъ тихимъ голо- сомъ: «живи во Владимірѣ, живи такъ, какъ доселѣ жила; да живи же, живи, и не въ монастырѣ будешь матушкой». Хоть и не поняла я тогда вполнѣ словъ Серафима-батюшки, но видно было, что мнѣ жить надо по прежнему и должно воротиться домой. Пожили мы нѣкоторое время въ старомъ домѣ, а по- томъ сынъ мой купилъ большой каменный домъ въ самомъ і*