b000000623

47. двадцатью годами раньше, в 1842 г, та же судьба постигла Кольцова. Этих трех писателей нередко ставят совсем рядом и не вполне справедливо. Известное сходство между ними есть. Они все — дети народа. Не семья открыла и воспитала их дарования, а общие местные условия. Сурикова разбудили прибои волжской волны, навевавшей на него и поэтические предания прошлого и шумные тревоги текущего момента. Кольцов и Никитин выросли на берегах Дона в Воронеже, где Петр, преобразователь России, заложил свой Азовский флот, собрал энергических исполнителей своей воли и развил кипучую работл^, последствия кото- рой сказались и на позднейших поколениях. Чувствуя свою силу в массе, а не в узкогруп- повых интересах и способностях, все три поэта постоянно обращаются к мотивам народной поэзии, но не в одинаковой степени. У Кольцова худо- жественная обработка народной песни занимает исключительное место в его поэзии. У Никитина и Сурикова это уже не так заметно. Суриков любит и понимает язык народной песни. Его переработка народной лирики не уступает кольцовской, а по отделке даже стоит выше, и также нигде не режет слуха неверной нотой. Иногда он берет свою тему и придает ей настолько естественное, народное выражение, что его стихотворение становится на- родной песней, как, напр., «День я хлеба не пекла, печи не топила». По глубине и силе выражения те стихи, где Суриков говорит о своей тяжелой доле, ближе сходятся с соответствующими стихами Никитина, а не Кольцова. Когда он сурово обрушивается на душный го- род, «точно склеп сырой, могильный», где он «едва