b000000623

45 «Поэту» он пишет: „Поэт, трудна твоя дорога, На ней ты радости не жди. Иди, борьбу веди со тьмою". Не поэту вообще, а своему товарищу-поэту он завещает в письме «писать, сообщая о себе, что его песенка спета. „Пиши, мой добрый, пока есть силы. Хотя погибнешь ты в борьбе, Но не погубят люди слова". Для себя нам ничего не нужно... А впрочем забыл: „Когда расстанемся с землею, Сложив на груди руки, Нам нужен ящик тесовой. Чтоб спрятаться от ^уки". В декабре 1879 года жена привезла Сурикова в Москву совсем больным и уже не думающим о выздоровлении. «Писать я, голубчик, ничего не пишу, ибо не могу: голова и дута не работает», так он сооб- щает о своем состоянии земляку Дерунову. В прощальных стихах другому другу, он про- сит помнить о нем после его смерти. „И перед тобою в этот миг Воскреснет друг любящий, И ты припомнишь вновь мой стих. Болезненный, скорбящий. И скажешь ты: его уж нет. Он спит, скорбей не зная, Но песня та, что спел поэт. Звучит еще, рыдая". В двух письмах, написанных в начале 1880 г., Суриков повторяет почти в одинаковых выраже- ниях свою мысль, всецело его захватившую: «Скверно, брат; ждать нужно еще худшего, ибо и весна недалеко; а с водой вместе, кажется, и я уплыву... Миша-то Виноградов умер, а?..»