дворян в работу мирового посредничества? Оцепенение фонвизинских «Иванушек», понявших, что красивые идеи в осуществлении грозят им жалким жребием? Психологическая невозможность для освобожденной крестьянской молодежи найти в поэзии надлежащую форму для своих переживаний? Мы только ставим эти вопросы. 1862 г. дает повышение, но уже не до уровня 1860 г., а затем идет борьба новой жизни с контр-атаками старой реакции. В 1868 г. под совместным давлением голода и цензуры линия чуть не спускается до нуля, ее выносит опять вверх 1870-71 г. и после нового отступления под страшным нажимом реакции в 1873 г., имеющим некоторое соответствие с 1823 годом, наступает литературнореволюционный подъем народничества —народовольчества, литературной молодежи Федорова-Омулевского, Баранцевича, Мачтета, Белоконского, Морозова, Дрожжина. После 1 марта этот напор начинает слабеть под «умиротворяющей» десницей Александра 111, и к 1886 гг. мы видим глубокий минимум. Несмотря на порядочный максимум около «ульяновского года» и года «чудесного спасения» в 1887 г., этот минимум и минимум голодно-холерного 1891 года снижают среднюю линию 1885-1894 гг. до уровня 1860-1874 гг. В изгибах линии от максимума эпохи «бессмысленных мечтаний», встретивших Николая II в 1895 г., и до максимума эпохи действий, проводивших его, мы легко вспоминаем недавнее прошлое ; неоднократные «весны» даже с зноем 1905 года и губительные заморозки. Нет надобности после всего сказанного останавливаться на подробном разборе нижних диаграмм, по своему дорисовывающих и оттеняющих картину верхней диаграммы. Мы перед иллюстрацией объективной закономерности литературного процесса, и возможные ошибки, пропуски, недомолвки в индивидуальном истолковании фактов не роняют значимости самих фактов. ?0
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4