на например, Шеллера-Михайлова, Станюковича, Мамина-Сиду биряка, Фофанова, Чюмину, Михайловского, которых у нас бе нет, мы ставим ниже всех тех современных писателей, да которые у нас есть. т Что касается уже не только учебно-практического знаП |- чения нашей синхронистической таблицы, то, принимая во Н; внимание всю совокупность фактов, в ней изображенных, тх мы считаем теоретически важным выдвигаемый ею вопрос ж о ритме в нашей истории литературы. Постепенный колинг чественный рост литературы, всем известный факт, только лг подчеркивается таблицей до полной наглядности.. Но она р дает заметить, что этот рост —не равномерно ускоренное ц движение, а движение толчками. Мы видим прежде всего, СР что петровская эпоха дала и своих писателей: ни одно литературное имя не связывает хронологически до-петровм скую Русь с петровской. Кантемир, Тредьяйэвский и не х отмечаемый нами Феофан Прокопович образуют первую бі ступень, первую террасу начинающей подниматься литеи ратуры. Второй террасой поднимается целая группа писателей, дружно выступивших в первые годы царствования Екатерины II, своим либеральным «Наказом» и комедиями присоединившейся к общему хору старо-дворянской литературы. В дальнейшем заметным максимумом литературных рождений ознаменованы первые годы XIX в., 30 —40-е годы, эпоха социально-экономического пересмотра наших «устоев» при свете западно-европейских революционных идей и при участии разночинного литературного резерва, ринувшегося заполнять брешь, пробитую ликвидаторами декабрьского восстания в прогрессивных рядах. Самым высоким максимумом отмечено в нашей литературе начало «великих реформ», собственно великих освободительных и частью революционных идей. Следующим тоже очень высоким максимумом заявила себя эпоха первой револю-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4