b000000588

- 85 — землею ротъ и волосы и воютъ словно дикія:-. «Аманъ, аманъ, Челеби! Сяіалься, сжалься, госнодинъ» или, молчаливо, съ безсыыслеинымп жестами покачиваютъ головой и туловищемъ. По мѣрѣ того какъ мы поднимаемся, запустѣніе увеличивается. Нѣтъ боль- ше женщинъ у оконъ безъ занавѣсокъ. Нѣтъ обитаемой хшкнны. Собакп, й тѣ, въ поискахъ за ппщей, покинулп верхній кварталъ. Коза и двое ея козлятъ, переходящіе съ блеяніемъ отъ двери къ двери, вогь единственная нашавстрѣча. Здѣсь елѣды сохраишись болѣе явственно. Улицы усыпаны битьиъ стекломъ и жестыо. Стекла еще не вставлены. На дверяхъ, несмотря на очевидное со- скабливаніе, сохранились надписй, о которыхъ говорплъ драгоыанъ изъ посоль- ства. Одна пзъ нихъ была даже нетронута; можно было прочптать написанное прекраснымъ турецкимъ почеркомъ мѣломъ: «здѣсь, Агопъ, Арыянинъ». Напя- сано очень искусно: въ прошлошъ году армяне подали доносъ на чшовшка ве- дущаго отчетность въ арсеналѣ какъ на секретаря иусульманскпхъ мяснпковъ. Вотъ п послѣдній домъ въ концѣ квартала, близъ кладбища: деревянная одноэтажная хижинка, похожая на всѣ другія, такъ какъ всѣ онѣ построены по одному и тому-же плану. Впизу три маленькія ішшатки, а въ нихъ деревянные мостки, накрытыѳ ковролъ и служившіе постелыо или диваномъ. Еще ниже, въ подземельѣ маленькая кухня безъ нечи, съ двумя жаровнями. Наверху еще три неболыпіа голыя комнаты. Все это бѣлое деревянное, стѣны, нотолюі и лѣст- ницы — еловые, едва выструганные. Полъ исчезаетъ подъ слоемъ всякпхъ остат- ковъ, изодранной бумагп, разбжтаго въ дребезгп стекла, раярубленной жести, пзорванныхъ въ мелкіе кускп матеріі и ковровъ. Послѣ убійцъ сюда нагрянули банды евреевъ изъ Балаты и Стамбульской черни, и, перевернувъ п пзгрязнивъ этн лохмотья, унеслп съ собой все сколько нпбудь цѣнное. Съ кухонныхъ во- доемовъ были сорваны ыѣдиые краны; сорваны иѣдныя шишки у дверныхъ ру- чекъ и дверей, и ыѣдиыя раыки копеечныхъ зеркадъ. Только по шкафамъ и въ спальняхъ на полкахъ еще остаются тщательно разостланные листы газетъ, на которые заботливая хозяйка складывала свое бѣлье и выравнпвала фрукты, a газеты эти — Mode illustree^ les Annales poUUques et litteraires и англійскій Globe. Этп армяпе вели очень простую жизнь. У напболѣе богатыхъ, которыхъ было очень мало, ішѣлись ыаленькія желѣзныя кровати; у другпхъ-же служили постелыо ковры съ дивановъ. Но по вечерамъ, когда ночь спускалась на - сосѣд- нія кладбища, здѣсь предавалпсь мечтамъ о Европѣ и цпвшшзаціи; здѣсь, какъ п въ нашихъ шаленышхъ провинціальпыхъ семьяхъ, читали les Annales и la Mode illustree. Посѣтивъ кладбище, все взбугренное свѣжими могілаыи, — (какое количество могло быть погребено здѣсь, впопыхахъ, втихомолку? а сколько сволокли за ноги и побросалп въ Золотой Рогъ? въ теченіе нѣсколькііхъ недѣль ніікто въ Еон- стантинополѣ не ѣлъ рыбы), — мыснова спускаемся въ портъ. Ясное солнце иг- раетъ въ осеннемъ туманѣ, а тамъ, посреди кппарпсовъ, смѣется и плещетъ Золотой Рогъ. II въ Хасъ-Кёй снова наступаетъ тшппна, нарушенная, было, на минуту нашимп шагами. Лпшь изъ нижняго этажа одного дома, гдѣ нонѣ- щается школа, доносится визгъ ребятпшекъ. Это вернулись въ классъ малень- кія дѣвочки — надо же когда нпбудь снова прпнпматься за жизнь — вернулись, ■ і;