b000000588

— 83 - ная . Отсюда можно было прочптать еще на одной двери написанныя подъ двумя строчками на армянскомъ языкѣ слѣдующія слова по французски: Сесі est un cordonnier 1 ). * (it И э Ha раздачу одѣялъ прпбѣжали женщины. Въ комнатѣ свящеішика спдѣло отъ дегяти до двадцати человѣкъ— все что осталось изъ шужскаго армянскаго населеніявъ ртоыъ кварталѣ изъ пятисотъ сеыействъ. Они пзбѣжали общей рѣіз- ни. Тотъ работалъ въ одномъ европейскомъ домѣ Перы и его оставили тамъ въ теченіе трехъ дней. Другой отправился въ Кадп-Кёй и былъ спрятанъ му- сульманами-албанцами. — А ты? — Я, я пошелъ въ Стаыбулъ чтобы отнестп башмаки, которыя я докон- чилъ; я башмачникъ. Это было наканунѣ Успеньева дня (26 — 14 августа), п я былъ въ надеждѣ, что мнѣ заплатятъ. Я возвращался съ деньгами. Насъ было трое армянъ въ одномъ кайкѣ и трое гребцовъ — турокъ. Турки сказали намъ: <Не ходите сегодня домой; вотъ ужъ съ часъ времени, какъ въ Хасъ-Кёй' рѣжутъ». Тогда мы попросили пхъ свезти насъ въ Эюбъ... Эюбъ, мусульманскій кварталъ на другомъ берегу Золотаго Рога, слыветъ въ Константинополѣ за центръ фанатизма. Въ его мечети недоступноя для ія- уровъ, хранится мечъ Пророка, который каждый новый султанъ опоясываетъ при своемъ вступленіи на престолъ. А потому намъ показалась странною мысль, которая пришла этимъ армянамъ выбрать себѣ подобное убѣжище во время из- біенія. Но армянинъ продолжалъ: ■ — Мы отправились въ Эюбъ къ Фэми-Пашѣ. Это очень благочестивый старпкъ, котораго Султанъ не любитъ и который хочетъ окончить свои дни въ Эюбѣ, чтобы быть похороненнымъ около мечети. Цѣлый годъ Феми говорилъ армянамъ, — потому что вотъ ужъ годъ, какъ всѣ знаютъ, что насъ будутъ уби- вать: — «Приходите ко мнѣ спасатьсяг- . Вотъ мы и укрылись въ его домѣ. Но домъ былъ малъ и уже полонъ. Онъ провелъ насъ въ мечеть и сказалъ священнику: „Возьми этихъ людей и спаси ихъ". Священникъ ввелъ насъ во дворъ. Насъ было больше ста. Намъ принесли рогожъ и кувппшы, и мы оставались тутъ четыре дня; каждый' день, утромъ и вечеромъ, турки квартала приносили намъ ѣсть. На второй день пришли убійцы вмѣстѣ съ соддатами и полпцейскпми. Они хотѣли проникнуть во дворъ и говорили: «Повелитель позволилъ убивать армянъ». Священникъ, стоя у дверей отвѣчадъ: «Я не знаю, что вамъ позволилъ повелитель. Но Нророкъ, который приказываетъ убивать идоло- поклонниковъ, воспрещаетъ убивать народовъ Книги. Эти — христіане, и вы ае будете ихъ убивать», и софты п другіе священники не пропускалп ихъ. Но ихъ было безчисленное количество, и тѣ, что были позади, подняли дубииы, кричали и толкали другихъ. Тогда одинъ полицейскій въ формѣ, впередп другихъ, криквулъ имъ: «Яссакъ! Яссакъ! Воспрещается! Воспрещается!> и они удалились, л дажѳ не сталп раззорять армянскихъ лавокъ попадавшихся имъ иа дорогѣ»... і) Это башмачникъ. 6*