b000000588

- 30 — быдъ сынъ сельскаго священника въ Гертевѣ. Курды хотѣли отомстить мнѣ за то, что я спасъ, такимъ образомъ, дѣвушку. Джунди такъ избилъ моего брата, что онъ пролежалъ въ постели около 6 мѣсяцевъ; затѣмъ тотъ же курдъ со своими людьни увелъ мой скотъ, сжегъ мой хлѣбъ, солому и сѣно и оконча- тельно раззорилъ насъ. Еогда племянница пріѣхала однажды къ нажъ въ гости, Джунди и его курды напали на натъ домъ и увели ее. Мы жаловались всѣмъ властямъ и мѣстнымъ, и эрзерумскимъ. Еогда они рѣшили, наконецъ, опросить ішемяншщу, она родила ребенка отъ курда и стыдъ помѣшалъ ей вернуться. Она осталась магометанкой. Тогда мы купили для своей защиты ружье, такъ какъ въ то время не существовало закона запрещающаго шѣть оружіе. Въ 1893 г. мы продали ружье одному курду по имени Хаджи Дахо, но въ 1894 г. полиція явилась къ намъ и потребовала его. Мы сказали, что нродали, и курдъ под- твердилъ наше заявленіе. Онъ даже показалъ полиціи ружье. Тѣмъ не менѣе меня съ братомъ арестовали и заставили насъ дать двухъ воловъ въ обмѣнъ на два ружья, которыя они забрали съ собой, какъ веществеішое доказательство нашеЁ виньг, затѣмъ мы отправлепы были въ эрзерумскую тюрьму. Намъ при- шлось просидѣть тамъ долго и терпѣть большія страданія. По прошествіи 8-ми мѣсяцевъ мой братъ умеръ отъ дурнаго обращенія. Тогда мнѣ обѣщалп свободу за болыпую взятку, которая должна была привести меня въ подную иишету. У меня не быдо выбора, и я отдалъ все, что у меня просили, оставшись съ семьей безъ всякихъ средствъ. И послѣ этого меня приеоворили къ іиести- лѣтнему тюремному заключенію». Армянамъ строго отказываютъ въ какихъ бы то нп было формахъ право- судія. Одинъ тотъ фактъ, что армянинъ осмѣливается обращаться къ суду въ качествѣ жалобщика или преслѣдователя противъ курда или турка, всегда слу- житъ достаточныиъ основаніемъ для того, чтобы произошла метаморфоза, пре- вращающая жалобщика въ отвѣтчика или ііреступника и обыкновенно приводящая его въ тюрьму. Въ такихъ случаяхъ тюрьма является не болѣе какъ переходной стуненыо отъ сравнительнаго довольства къ полной нищетѣ; закдюченныхъ до- чиста обираютъ и затѣмъ выпускаютъ на всѣ четыре стороны. Цо что предста- вляетъ собою тюрьма, этого' невозможно описать съ достаточной ясностыо. Если представить себѣ соединеніе изъ старой Звѣздной налаты въ Англіи, испан- ской инквизиціи, китайскаго вертепа для куренья опіума, больницы для желтой лихорадки и одного изъ самыхъ мрачныхъ уголковъ дантовскаго ада, то это соединеніе будетъ подобіемъ турецкой тюрьмы. Грязь, вонь, болѣзни, безобразіе, мученія въ такихъ видахъ и размѣрахъ, которыхъ въ Европѣ не могутъ себѣ и представить, — вотъ характеристика ея внѣшнихъ чертъ; психологнческую обстановку составляютъ: полное отчаяніе, бѣсовская дикая злоба, адское насла- ждоніе человѣческими страданіями, стоическое самопожертвованіе въ поддержашп омерзительныхъ нороковъ, совершенное извращеніе нравственной природы, и все это воплощено въ уродливыхъ существахъ, человѣчешй образъ которыхъ со- ставляетъ оскорбленіе божества. Въ этихъ ужасныхъ темиицахъ постоянно смѣшиваются вопли, вызванные утонченнымъ терзаніемъ съ криками противо- естествеиныхъ паслажденій; грязныя пѣсни поются подъ аккомпаниментъ разди- рающихъ душу стоновъ; и въ то же время изъ тѣлъ, давно уже лишенныхъ