b000000588

- 569 — каго самодовольства плѣнительныхъ картинъ и забавныхъ эпизодовъ, какъ въ романѣ Тасса. Но она переступаетъ предѣлы христіанскаго духа п рисуетъ душу народа, который былъ облеченъ этиыъ духомъ, какъ бы вОинскіши доспѣхамп. Стихъ Егише — ясный, граціозный, богатый, съ отпечаткомъ благородства, нѣ- еколько неловкаго, но чистаго,— пріобрѣтаетъ прочность стали на тѣхъ страни- цахъ, гдѣ онъ разсказываетъ о наивысшемъ напряженіи силъ, о велпкихъ под- впгахъ самоотверженіа. Егише былъ пѣвцомъ доблести нного характера, а именно той, которая состояла въ готовности принять вѣнецъ мучешічества и пожертво- вать жизныо изъ за Христова имени. Онъ мастерски нарисовалъ психологпческую картпну Арменіи, угдублявшейся въ мистическую жпзнь подъ языческшгь давле- ніемъ Персіи. «Съ тѣхъ поръ — говоритъ онъ на одной пзъ лучшихъ страницъ своего сочйненія — нельзя быдо раздичить ни слугъ отъ господъ ихъ, ни имени- таго кназя, взросшаго въ наслажденіяхъ, отъ привыкшаго къ грубой и тяжкой работѣ земледѣльца. Мужчпны, старцы, дѣти, всѣ соединплись во Іисусѣ Христѣ, всѣ вооружились однимъ оружіемъ, облеклись въ одну броню вѣры и опоасались единымъ поясокъ пстины. He считалп бодѣе нп во что, ни золото, ни серебро. Нікто не копплъ пхъ для избѣжанія впослѣдствіи нуждъ. Богатыя одежды — знакъ отлпчія и ночести — были въ презрѣніи. Всякая собственность считалась ыенѣе, нежели нпчто. Они считали себя не иначе какъ трупами и каждый гото- видъ себѣ ыогилу, — жизнь казалась имъ смертью, а смерть жизнью истинною. Co всѣхъ сторонъ раздавались восклицанія набоншыя п вопнственныя: «Умремте храбрыми! Станемте думать только о стяжаніи славнаго пыени и спасеніи души своей. Да пребудетъ съ наіш и въ насъ всегда п постоянно Іисусъ Хрпстосъ, которому легко' вызвать снова изъ праха насъ п тѣхъ, которые умерли въ вѣка прошедшіе, — Іпсусъ, который воздастъ каждому но заслугамъ его». Такъ утѣ- шалъ каждый саиъ себя и другііхъ> 1 ). Послѣ этого величественнаго пзложенія, въ которомъ вырисовывается востор- женный духъ народа, нетерпѣлпво прнготовляющій себя къ прішятію ыучениче- скагб вѣнца, поэтъ переходитъ къ подробномуизложенію сэмой священной битвы. И мы, на ряду съ трогательными и велнчественными эппзодами, знакомимся съ главнѣйшимп типами этой мпстпческой эпопеп, типами, обрпсованными степенно, благоговѣйно и благородно. Вокругъ Вардана — этого энтузіаста. суровая голова котораго, покрытая огромнымъ шлемомъ (см. рпс.) съ ддиннымъ конскимъ хвостомъ, госнодствуетъ надъ разсказомъ, — групппруются различиые армянскіе крестоносцы, всѣ владѣтельные князья Арменіи, выстушівшіе на встрѣчу смерти ради защиты національной церквп. Между ними выдается достойный удпвленія воинъ-священ- никъ Гевондъ, съ копьемъ въ одной и крестомъ въ другой рукѣ, увѣщевающій свопхъ сотоварищей ^ідти на встрѣчу смерти, благословляющій тѣла павшпхъ во Христѣ и, наконецъ, прпніімающій съ мужественною безропотностью, вѣнецъ мученика отъ рукъ перспдскихъ палачей... Одішъ пзъ портретовъ, наиболѣе рельефно обрисованный въ этой книгѣ и составляющій контрастъ съ портретомъ Вардана, это — мрачный портретъ предателя Васака, который отрекшись отъ своей вѣры, перешелъ въ'' ряды персидской арміи и сражался противъ своихъ же I) Егише, гі. 3; переводъ П. ІПаншіева. Тйфлисъ, 1863 г. {Пргім. переводчика).