b000000586

О ЗНАЧЕНО! УНИВЕРСИТЕТ ОВЪ ВЪ СИСТЕЫѢ НАРОДНАГО ВОСИИТАШЯ. общую программу, въ которой онъ исказилъ все, что было лучшаго въ народномъ образованіи. „Университетъ (такъ выражался Фортуль въ своей незабвенной нрограммѣ), предполагая образовывать людей, слшпкомъ пре- небрегалъ цѣлью готовить изъ нихъ способныхъ слуіъ для главныхъ го- сударственныхъ должностей". Согласно этой идеѣ введены были слѣ- дующія неремѣны: выборъ преподавателей Сорбонны и французской кол- легіи отдѣльными совѣтами профессоровъ уничтоженъ; генеральными инспекторами среднихъ и нисшихъ заведеній назначены были два аббата — Даніель и Нуаро; ректорамъ академій предоставлено полное право смѣ- нять, перемѣщать и лишать мѣстъ учителей, не относясь къ муници- пальнымъ совѣтаыъ, какъ зто было при Лудовикѣ-Филиппѣ; въ лицеяхъ снова явилась старая наполеоновская дисциплина. Гораздо глубже ре- форма коснулась самого духа преподаванія. Подъ предлогомъ особеннаго покровительства ученому наііравленію, ограниченъ былъ кругъ литера- турныхъ занятій; изученіе древне-классическихъ литературъ сократилось до мертвой буквы филологіи; каѳедра исторіи философіи уничтожена, и потомъ замѣнена преподаваніемъ сравнительной грамматики, конститу- ціонное право Франціи — - юстиніановскими институтами; диспуты и фи- лософскій анализъ сведены на простыя дефиниціи. Фортуль постоянно иредписывалъ профессорамъ „держаться не только смысла повыхъ про- грамму но и буквы ихъ", и въ то-же время обязалъ ихъ записывать содержаніе каждой лекціи въ особенныя классныя тетради. Такимъ образомъ, личныя воззрѣнія и независимая работа профессора кончились. Въ папсіонахъ и частныхъ заведеніяхъ снова явились іезуиты и темные адепты ихъ. Пользуясь удобнымъ случаемъ и желая возвратить, на-время утраченное, свое вліяніе на воспитаніе народа, они употребляли всѣ происки, чтобъ закрыть нормальный школы въ нровинціяхъ, — и это бла- годѣтельное учреждепіе болѣе не существуешь; наконецъ, высшая агро- номическая школа въ Версали превращена въ гвардейскую казарму. Вслѣд- ствіе всего этого мы не видимъ на университетскихъ каеедрахъ ни од- ного замѣчательнаго профессора, ни одного достойнаго представителя въ академіяхъ и ученыхъ обществахъ; единственное заведеніе — ТагсИп сіев Ріаніез, гдѣ преемственно работали лучшія головы Франціи, замк- нулось въ кругъ мелкихъ интригановъ и безсмысленныхъ доктринеровъ. Литература, драматическое искусство, журналистика и трибуна замолчали, или возвышаютъ голосъ только для новаго остракизма. И что особенно удивительно, всѣ эти перемѣны не вызвали ни малѣйшаго сожалѣнія со стороны общественнаго мнѣнія; какъ-будто такъ и должно быть. Только теперь, черезъ десять лѣтъ, Франція начинаетъ сознавать, чѣмъ она обя- зана Фортулю — паденіемъ образованія по всѣмъ его направленіямъ и значительной долей своей деморализаціи. Если бы еще два поколѣнія возрасли подъ вліяніемъ этой хитросплетенной системы, то двадцать бу- дущихъ поколѣній не поправили бы зла. Такъ обыкновенно оканчиваются .59