b000000586

О ЗНАЛЕНПГ УНИВЕРСЖГЕТОВЪ ВЪ СТІСТЕЫѢ НАРОДНАГО ВОСПИТАШЯ. вѣсти, купленную дЛшой крови столькихъ мучениковъ. Надежда на воз- рождепіе. пауки изъ реформаціоннаго движенія погибла еще болѣе, чѣмъ па сто лѣтъ; и ц^отестаптизмъ, измѣнившій своему ученію, вмѣсто того, чтобы служить эманцинаціи отдѣльной личности, превратился въ пре- зрѣннае орудіе- политики". (Ъез ІТпіѵегвііёз АПетапйез. Кеѵііе О-егтап. Іиіііеі. 1861). Так^.'изъ бѣдной виттембергской капеллы драма перешла въ королевскіе дворцы и изъ ничтожныхъ десяти богословскихъ тези- совъ сдѣлалась' задачей всѣхъ правительствъ. Съ этого времени судьбы Европы раздѣлились между церковью и государствомъ. Воспитаніе юно- шества, на которомъ католическое духовенство построило теперь свое политическое могущество, съ другой стороны вызвало равномѣрную ре- акцію и было взято подъ непосредственное наблюденіе свѣтской власти. Цѣли той и другой партіи были различныя, но результаты совершенно одинаковы. И папство и королевство идѣло въ виду спеціальныя со- ображепія, часто совершенно противныя истинному образованію. Вмѣсто монаха и церковника стали воспитывать солдата, юриста, матроса и т. д., но развитіе человѣка еще далеко не было понято такъ, какъ понимаютъ его теперь... Клерикальная система осталась преобладающею на югѣ Европы до послѣднихъ дней. Въ Италіи и Испаніи, въ продолженіи трехъ вѣковъ, она находилась подъ вліяніемъ іезуитовъ, оставившихъ по себѣ на пиренейскомъ и апенинскомъ нолуостровѣ болѣе гибельные слѣды, чѣмъ всякое моровое новѣтріе. Римскій дворъ постоянно стре- мился къ тому, чтобы овладѣть иниціативой воснитанія подъ видомъ охраненія католическихъ интересовъ. Такъ еще въ 1860 году напскій конкордатъ хотѣлъ ввѣрить высшій надзоръ за ученіемъ фрейбургскаго университета епископу; баденское правительство согласилось поддержать эту мѣру, и только энергическая оппозиція нрофессоровъ и гражданъ отклонила своекорыстное намѣрепіе клерикаловъ. Та-же система, но въ союзѣ съ бюрократическими планами, господствуетъ въ Австріи и Фран- ціи. Въ Австріи она простирается даже на запрещеніе національнаго языка въ славянскихъ школахъ. Къ чему-же должна привести такая система? На это отвѣчаетъ намъ одинъ изъ совремепныхъ писателей такъ: „не удивляйтесь тому, что у насъ нѣтъ въ общественномъ обра- щеніи ни сильныхъ характеровъ, ни благородныхъ идей. Откуда ихъ взять, когда воспитаніе французскаго юношества стойтъ почти на одной степени съ воспитаніемъ австрійскихъ драгуновъ, — когда ни въ семей- ствѣ, ни въ обществѣ нѣтъ ни одного серьезнаго побужденія къ обра- зованію честнаго и способнаго человѣка, когда успѣхъ въ жизни вовсе не зависитъ отъ степени знанія и добросовѣстной дѣятельности; а отъ болѣе или менѣе ловкой интриги, подкупа деньгами и университетскаго диплома, выдаваемаго даже тѣмъ, кто никогда не видѣлъ профессорской каѳедры. Для хорошо образованныхъ людей необходимы и хорошія со- ціальныя сферы, гдѣ ихъ трудъ и силы могли бы найдти себѣ достой- ■45