b000000586

О ЗНАЧЕНШ УШІВЕРСЯІТЕТОБЪ ВЪ ШСТЕЫѢ ПАРОДНАГО ВОШИТАНІЯ. Само собою разумѣется, что мы не можемъ обвинять въ этомъ одну литературу; ея роль скромная и подначальная; для нея есть темы, на которыхъ обрывается ея голосъ не потому, чтобъ нота была не подъ силу, а потому, что камертонъ беретъ невѣрно... Во всякомъ случаѣ, вопросъ былъ поставленъ косо и узко, такъ - что капитальная задача о зыаченіи и будущей судьбѣ нашихъ университетовъ была обращена въ мелкій и односторонщй споръ о нобочныхъ предметахъ, о которыхъ можно разсуждать только тогда, когда общая идея представлена удо- влетворительно-ясно. Не беру на себя смѣлости поправить этотъ недо- статокъ въ настоящей статьѣ, но я убѣжденъ, что университетское ученіе находится въ строгой логической связи съ общимъ ходомъ народной жизни и образованія; а потому считаю необходимымъ: 1) взгля- нуть на современное ноложеніе европейскихъ университетовъ, которые послужили образцемъ для устройства нашихъ; 2) показать ту внутреннюю связь, которая соединяетъ общее народное воспитаніе съ высшими учебными заведеніями, и, наконецъ, 3) означить условія, состав, іяющія силу или безсиліе университетский) учепія. / ГІѢтъ сомнѣнія, что болѣе полнымъ и вѣрнымъ выраженіемъ ум- ственной дѣятельности народа всегда были университеты.уйсторическая судьба ихъ неразрывно связывается со всѣми измѣненіялга европейскаго образованія, со всѣми поворотами прогресса; цвѣтущее состояніе уни- верситетовъ совпадаетъ съ цвѣтущими эпохами націй, и обратно,— они вездѣ понижаются съ общимъ уровнемъ народной жизни; по нимъ, какъ по біенію пульса, можно судить о степени здоровья того или другого общества... В ? средніе вѣка , когда человѣкъ едва не задыхался подъ свинцовой атмосферой невѣжества, они, подобно дикому и нѣж- ному растенію, незамѣтно распускаются подъ монастырскими, стѣнами, за оградами аббатствъ, по программѣ католическаго монаха.. Религіозная пропаганда употребляетъ ихъ орудіемъ своихъ фанатическихъ цѣлей, и студентъ, вооруженный шпагой для защиты себя отъ разбойника - феодала, въ то-же время думаетъ, чѵ вствѵе тъ и говоритъ, какъ воспи- тании къ кельи. Ноложеніе его въ обществѣ одинокое, смѣшное, а въ школѣ чисто-пассивное. Отъ него требуіотъ не развитія человѣческихъ силъ и нриложенія ихъ къ дѣлу, а систематической тупости, и онъ безплодно потѣетъ и чахнетъ надъ схоластическимъ ученіемъ. Это уаеніе, построенное на строгой дисциплинѣ и мертвой бз г квѣ, исключало изъ себя все, чтб могло бы шевелить умъ и давать положительное знаніе: анализъ замѣнялся преданіемъ и индивидуальная свобода мысли — авторитетомъ. Между школой и дѣйствительной жизнью лежало то-же безмѣрное разстояніе, которымъ отдѣлялся монастырь отъ свѣтскаго зймка; если въ жизни повсюду господствовалъ произволъ, то въ школѣ все подчинялось суровымъ ограниченіямъ; здѣсь предписывались осо- бенныя правила для теологическихъ диспутовъ, для занятій и отдыха. 42