b000000586

игиплрхъ пвлновичт, введенскіГг. нихъ лицъ, готова была безъ разбора плевать на честпыя могилы „ста- рыхъ авторитетовъ"... Переходимъ къ послѣдпей и самой обширной дѣятельности Введен- скаго, къ его переводамъ съ англійскаго языка. Какъ переводчику ан- глійскихъ романовъ, ему принадлежитъ неоспоримо первое мѣсто въ числѣ прежнихъ и настоящихъ дѣятелей. Русская литература въ первый разъ приняла геніальнаго Диккенса въ его настоящемъ видѣ изъ рукъ Вве- денскаго, и англійская повѣсть только съ ноявленіемъ его переводовъ обратила на себя общее вниманіе публики. Усдѣхъ этихъ переводовъ, несмотря на противодѣйствіе журнальной критики, билъ огромный: обра- зованные читатели всѣхъ сословій встрѣтили ихъ съ единодушнымъ вос- торгомъ; ими восхищались съ одинаковымъ увлеченіемъ и юноша, и ста- рикъ, и дѣловой, и свѣтскій человѣкъ, всѣ, кому доступно пониманіе обаятельнаго русскаго слова и сочувствіе мощному британскому генію. Много лѣтъ прошло съ того времени, когда появился первый переводъ Введенскаго „Домби и Сынъ"; но кто-же не помнитъ лучшихъ страницъ этого романа? Ето можетъ забыть потрясающія сцены смерти Павла и глубокой тоски Домби, лишенпаго имущества и горюющаго въ своемъ опустѣломъ домѣ? Кто не пдакалъ надъ нослѣдними страницами „Опе- куна", страданіями Эленоры, такъ художественно и вдохновенно пере- данными Введенскимъ? Нѣтъ надобности говорить о томъ, что этотъ успѣхъ не былъ дѣ- ломъ случая, что часто бываетъ съ литературными извѣстностями, обя- занными своей славой нредразсудку или колокольному звону пристраст- ной критики, нѣтъ, этотъ достойный успѣхъ былъ результатомъ та- ланта и долговременныхъ приготовительныхъ трудовъ. Ламартинъ замѣ- тилъ: „Бе Іоііз Іев Иѵгоз а Гаіге, 1е ріпз йіШсіІе а тон аѵіз, с'ек! пне ІгайисШп" — и это совершенно справедливо, что доказывается, между прочимъ, недостаткомъ хорошихъ переводовъ на всѣхъ европейскихъ языкахъ и въ особенности въ нашей литературѣ, гдѣ укоренилось стран- ное убѣжденіе, что будто всякое грамотное существо можетъ безнака- занно ломать и выворачивать на-изнанку чужого геніальнаго писателя. Введенскій зналъ цѣну своему труду. Приступая къ нему, онъ за- пасся всѣми средствами, необходимыми таланту для того, чтобы съ честію выполнить предпринятую имъ работу. Прежде, нежели онь взялся за Диккенса, одного изъ самыхъ народныхъ авторовъ, слѣдовательно, самыхъ трудныхъ для воспроизведенія на чужомъ языкѣ, Введенскій ко- ротко познакомился вообще съ духомъ англійской литературы, полю- билъ ее до страсти и постоянно слѣдилъ за ея современными явленіями. Поэтому для него Диккенсъ и Теккерей не были отдѣльными личностями, не имѣющими никакой связи съ національною ихъ жизиію и общимъ характеромъ британскаго образованія; они были для него не мертвой буквой, какъ для большей части нашихъ переводчиковъ, а живымъ вы- 32