b000000586

ІШШАРХТІ ИВАНОВИЧЪ ВВЕДЕНСВШ. которой современная теорія русскаго языка никогда не освободится отъ своихъ мечтателъныхъ положеній и не усвоить правильную, системати- ческую форму, Введенскій строго судилъ нроизвольныя правила нашихъ грамматическихъ учебниковь. Правда, приговоры его были рѣзкіе, но они всегда подтверждались доказательствами. Если онъ, разсматривая рѣчь г. Зеленецкаго „объ особенностяхъ языка русскаго", называлъ ее жалкой компиляціей, если онъ не находилъ въ рѣчи одесскаго профес- сора ни одной основательной мысли, и двухъ выраженій, логически свя- занныхъ между собой, то Введенскій имѣлъ на то полное основаніе. При разборѣ англійскихъ уроковъ Гасфельда, онъ объяснилъ отличитель- ныя свойства превосходной методы Робертсона, сравнивъ ее съ уроками Гасфельда. Путемъ этого сравненія онъ дошелъ до справедливаго ре- зультата, что Гасфельдъ исказилъ и обезобразилъ геніальную методу Робертсона и въ то-же время обнаружилъ совершенное отсутствіе тео- ретическаго знанія англійскаго языка. Въ защиту Гасфельда пбдалъ голосъ Булгаринъ; какъ обыкновенно, онъ защищалъ всякую литера- турную неправду; Введенскій, отвѣчая на замѣчаніе редактора „Сѣвер- ной пчелы", подтвердилъ свое мнѣніе новыми доказательствами („Оте- чественныя Записки" 1848 — 1849 гг.). Но если критика Введенскаго не умѣла потворствовать слабоумію и шарлатанству, то она искренно со- чувствовала отраднымъ явленіямъ нашей науки... Изъ статей, самостоятельно разработанныхъ Введенскимъ, особенное вниманіе обращаютъ на себя „Державинъ" и „Тредьяковскій". Эти статьи собственно составляютъ отрывки изъ курса „исторіи русской ли- тературы", составленнаго имъ для воспитанниковъ военно-учебныхъ за- веденій. Несмотря на бѣглый обзоръ поэтической дѣятельности Державина, Введенскій бросилъ мѣткій взглядъ на пѣвца „Фелицы" и ясно опре- дѣлилъ его истинное значеніе. Главная мысль этой статьи можетъ быть выражена такъ: Держа- винъ— поэтъ Екатерины II; ея любви къ просвѣщенію онъ обязанъ своимъ творчествомъ и славой". Изъ отдѣльныхъ монографій о Держа- винѣ, статья Введенскаго, по нашему мнѣнію, самая лучшая. Главное ея достоинство заключается въ живомъ изложеніи и прекрасномъ слогѣ, ка- кимъ рѣдко говорить русская проза. Надобно замѣтить, что Введенскій вообще дорожилъ литературной формой: онъ не разрыва лъ связи между мыслію и словомъ, необходимой и законной связи въ литературныхъ про- изведеніяхъ. Неряшество въ языкѣ и мертвящее косноязычіе были про- тивны его эстетическому чувству, какъ признаки бездарности и невѣжества. Въ разсужденіи о Тредьяковскомъ, Введенскій первый рѣшился за- щищать почтеннаго труженика, преданнаго несправедливому униженію. Волѣе нолувѣка наша критика безотчетно глумилась надъ переводчикомъ „ТелеМака"; не принявъ на себя труда нрослѣдить сочиненія Тредья- 30