b000000586

изъ путепшствія по швЕЙцАРт. немъ измѣнника своему старому ученію; савойскій герцогъ, Еаріъ III, заподозрмъ въ немъ личнаго недруга, противника его честолюбивыхъ замьгсловъ. Онъ искалъ его головы, какъ залога своего невозмутимаго благоденствія: монахъ коварно выдалъ Бонивара озлобленному герцогу, который держалъ его три года въ плѣну. Благодаря ходатайству своихъ швейцарскихъ друзей, онъ былъ освобожденъ, но не надолго. Послѣ тяжкаго урока, Бониваръ не думалъ отступать отъ своихъ первоначаль- ныхъ стремленій; принужденный бороться съ бѣдностыо, враждой и ко- варствомъ, онъ тѣмъ крѣпче держался своихъ намѣреній, чѣмъ больше встрѣчалъ противорѣчій. Гоненія правственныхъ началъ всегда и вездѣ разжигали самыя невинния страсти в-н необузданный фанатизмъ, но отнюдь не успокоивали ихъ. Чѣмъ успѣшнѣе совершалась реформа въ швейцарскихъ кантонахъ, чѣмъ больше содѣйствовалъ ей Бониваръ, тѣмъ страшнѣе гроза собиралась надъ его головой. Герцогъ выжидалъ новаго случая схватить „еретика" и лишить его свободы. Этотъ случай скоро представился. Бониваръ, провѣдавъ о болѣзни своей матери, жившей въ Сейсселѣ, во владѣніяхъ Еарла III, рѣшился посѣтить ее. Съ этою цѣлью онъ выхлопоталъ себѣ открытый листъ для свободнаго проѣзда въ Савою; но едва вступилъ въ прёдѣлы ея, какъ по тайному приказанію герцога былъ схваченъ, скованъ и заточенъ въ шильонскій замокъ. Въ теченіи иервыхъ двухъ лѣтъ заключеніе Бонивара было довольно сно- снымъ: онъ пользовался снисходительностью и даже уваженіемъ тюрем- наго смотрителя, онъ могъ читать книги и дышать свѣжимъ воздухомъ. Но Карлъ III отказалъ ему и въ этой милости; по его слову, онъ былъ отведенъ въ сырое подземелье и прикованъ къ тому столбу, на которомъ мы читаемъ теперь, между другими извѣстными именами, имена трехъ поэтовъ нашего вѣка: Байрона, В. Гюго и Ламартина. „Тогда, разска- зываетъ намъ самъ Бониваръ въ своихъ мемуарахъ, капитанъ посадилъ меня въ подвалъ ниже озера, гдѣ я пробылъ четыре года,.. У меня было такъ много досуга прогуливаться, что я отпечатлѣлъ на скалѣ слѣдъ, какъ будто выбитый молотомъ". Дѣйствительно, доселѣ уцѣлѣло кольцо, за которое былъ прикованъ мученикъ мысли, и около колонны остались слѣды, вдавленные тяжелою цѣпью, висѣвшей на ногахъ Бо- нивара. Вотъ та личность, которая такъ рѣзко поразила воображеніе Байрона, Поэтъ показалъ историческій фактъ, превративъ его въ произвольный вымыселъ своей собственной фантазіи; но не надобно забывать, что онъ составилъ планъ и написалъ большую часть поэмы подъ вліяніемъ пер- ваго вдохновенія, выслушавъ легенду узника изъ устъ пьянаго капрала (ЬеіЛегз Ъо Миггау. 1816). Притомъ авторъ „Манфреда" .представши, намъ въ Бониварѣ только одну черту его замѣчательной жизни — стра- даніе его въ тюрьмѣ. Между тѣмъ, Бониваръ соединялъ въ себѣ разно- стороннія качества; онъ былъ пріоръ и солдатъ, поэтъ и мыслитель; въ 592