b000000586

ШЪ ПУТЕШЕОТВІЯ ПО 1ПВЕІ°ГЦАРГИ. ея есть надпись: „души наши Богу, а тѣло врагамъ". Эти слова были произнесены вождемъ той горсти храбрыхъ швейцарцевъ, которые въ 1444 году такъ великодушно рѣшились умереть за отечество. Тысяча пятьсотъ юношей, по зову осажденнаго Базеля, снѣшили заслонить до- рогу двадцатитысячному французскому войску, предводимому сыномъ 4 Карла VII. Въ виду многочисленныхъ враговъ, подъ огнемъ артиллеріи, они бросились на другую сторону рѣки и, разрѣзанные на двѣ части конницей графа Арманьяка, всѣ погибли, исключая десяти бѣглецовъ, которые не нашли себѣ нріюта ни подъ одной родимой кровлей. Этотъ день, день гельветійскихъ "термопилъ, заставилъ французовъ уважать Швейцарію; онъ спасъ ея независимость, покрылъ ее славой и приба- вилъ новое пятно позора на австрійскомъ знамени, всегда зловѣщемъ для человѣческаго прогресса. Народная память свято бережетъ преданіе о сэнъ-жакскомъ побоищѣ: она любитъ героевъ-защитниковъ слабаго и не- навидитъ притѣснителей. Близь этого памятника, подъ открытымъ небомъ, играла музыка, въ присутствіи довольно большого общества. Сначала Базельцы вели себя какъ-то не ловко, слигакомъ чинно и до утомленія скучно, но вдругъ, послѣ продолжительной паузы, загремѣла арія изъ Вильгельма Теля, и всѣ встрепенулись. Говоръ оживился, общее самодовольствіе засіяло на лицахъ; многіе встали съ своихъ мѣстъ и подошли къ оркестру, другіе скорыми шагами заходили взадъ и впередъ, какъ бы желая дать бо- лѣе простора своему восторгу. Арія, видимо, приходилась всѣмъ .по душѣ. Для швейцарца нѣтъ имени болѣе народнаго, болѣе натріотическаго, какъ имя Вильгельма Теля. Оно у всѣхъ на языкѣ, у всѣхъ отзывается въ сердцѣ. Въ честь его поется колыбельная пѣсня, учреждаются сельскіе праздники, воздвигаются капеллы; именемъ его провожаетъ отецъ своего сына на поле битвы, и по всей Швейцаріи ходитъ о немъ не- смѣтное множество разсказовъ. А между тѣмъ исторія отвергаетъ дѣй- ствительность этого загадочнаго лица; современные лѣтописцьг не у по - минаютъ о немъ; въ приходскихъ архивахъ, при всѣхъ трудолюбивыхъ изысканіяхъ, не могли открыть ни малѣйшаго намека, ни одного поло- жительнаго слѣда, подтверждающаго достовѣриость В. Теля. Но откуда же происходитъ это пристрастіе къ нему народнаго мнѣнія! Шиллеръ угадалъ тайну великаго вымысла и рѣшилъ ее въ своей трагедіи. Дѣло въ томъ, что исторія врага Геслера въ высшей степени человѣческая; она затрогиваетъ самый живой первъ души, она развиваетъ картину бла- городнѣйшей борьбы права съ насшіемъ... Въ настоящую минуту все . напоминало о гельветійскомъ героѣ. Смы- чокъ музыканта передавалъ его имя слуху, сэнъ-жакская могила, схоро- нившая достойныхъ учениковъ „стараго Теля", говорила о немъ взору. Въ сторонѣ возвышалась деревянная эстрада, на которой развѣвался 580