b000000586

одішт, іір.т, иапптхТі государствен пыхъ дѣятЕ.гаи. Сибири на восточную и западную въ адшшистративномъ отношеніи, особенный уставъ для управленія киргизами, особенное положеніе для ясашныхъ инородцевъ, особенння правила для сибирскихъ городовыхъ казаковъ и проч. и проч. Всѣ эти проекты были привезены Сперапскимъ въ Петербургъ и почти безусловно приняты Сибирскимъ комитетомъ. „Корабль спущенъ, писалъ генералъ-губернаторъ, — дай Богъ ему счаст- ливаго плаванія". Ну, корабль, разумѣется, и поплылъ... Здѣсь мы не можемъ не указать на одно обстоятельство, очень важ- ное для пониманія дѣятельности Сперапскаго. Унравленіе Сибирью от- носится ко второму періоду его жизни, когда онъ находился нодъ опа- лой; а этотъ періодъ сильно измѣнилъ, или, лучше, изломалъ его прежнія стремленія, его характеръ и силы. Упавшій съ высоты, опъ еще мечталъ взойдти на нее снова, но не такъ откровенно и бодро, какъ прежде, а потихоньку, оглядываясь на всѣ стороны, чтобъ не за- цѣпить кого нибудь своимъ неловкимъ соприкосновеніемъ. Теперь онъ притворялся до самоуниженія, чтобъ только не навлечь на себя новихъ нодозрѣній, чтобъ не разбудить задремавшую ненависть враговъ и не провалиться еще ниже... Въ частномъ, семейномъ кругу онъ стоналъ и охалъ, уязвленный въ самое чувствительное мѣсто своего сердца — въ честолюбіе; въ оффидіальной сферѣ онъ примѣнялся къ_ окружавшей его обстановкѣ, однимъ словомъ, онъ боялся того, чтобъ о немъ опять не заговорили громко, а между тѣмъ не хотѣлъ и успокоиться въ незави- симомъ, но глухомъ положеніи. Такъ, во время его пензенскаго губер- наторства, принятаго изъ рукъ Аракчеева, Сперанскій не сдѣлалъ ни- чего замѣчательнаго, особенно важнаго, но нріобрѣлъ всеобщую попу- лярность въ губерніи; онъ велъ себя такъ, чтобъ водой не замутить, какъ выражаются на нашемъ оффиціальномъ языкѣ, а между тѣмъ по- всюду вносилъ свое гуманное чувство, но вносилъ его въ мелкія обы- денныя дѣла; какъ въ Сибири, такъ и въ Пензѣ онъ былъ самый доступный начальникъ, безкорыстный исполнитель своего долга; онъ каждое воскресенье посѣщалъ тюрьму и вмѣстѣ съ заключенными мо- лился Богу; онъ щедро награждалъ молодихъ и усердныхъ чиновниковъ, заступался за крестьянъ, нритѣсняемыхъ помѣщиками, лечилъ зубы имъ самимъ изобрѣтенными каплями, и оставилъ но себѣ въ Пензѣ самое благодарное воспоминаніе. Ни одной рѣшительной мѣры, ни одного горячаго протеста — въ его трехлѣтнемъ унравденіи, а все вмѣстѣ со- ставляетъ много хорошаго. Та же уклончивость закралась въ прямыя и чистыя убѣжденія прежняго Снеранскаго. Когда онъ создавалъ планъ общаго государственнаго нреобразовапія и составлялъ для него законы, всѣ , историческія данныя ему казались чистимъ вздоромъ, отечествен- ныя уложенія никуда не годнымъ хламомъ, а нотомъ онъ неутомимо работалъ надъ собраніемъ и комниляціей старыхъ указовъ. Тогда онъ отзывался о тѣхъ господахъ, которые боялись маленькаго формата 564